— Зачем она здесь? Ты сказал, что не тронешь её если я сделаю так как ты просишь!
— Я и не трону, — слегка улыбнулся он, пожимая плечами. — Просто, я считаю, не справедливым то, что одному удалось посмотреть фильм, а другому нет.
— Не трогай её! — я вмиг похолодел от ужаса и забыл про побои, от которых гудело все тело. — Прошу тебя, делай со мной что хочешь, но не трогай её! — под ребрами будто вырос комок боли, сдавливающий все органы. Я не мог спокойно выдыхать, чувствуя нехватку кислорода. Шея покрылась мурашками. Дернулся вперед, попытавшись разорвать веревку, но она оказалась сильно крепкой и плотно удерживала на стуле.
— Ты не волнуйся так. Не будет ничего такого, чего Ануд не любит. Сам знаешь как она охотно отвечает на телесные ласки. Я лишь хочу, чтобы ей было хорошо. Да и тебе, чтобы не скучно было.
— Не смей! — попытался как-то встать на ноги, но каждая из них по отдельности была привязана к ножкам стула и в итоге, упал на пол.
Лёжа на боку видел, как Маю начинает трясти от ужаса и она пытается вырваться из рук людей главнокомандующего.
— Нельзя быть таким жадным. Нужно делиться с нуждающимися, — встал со стула приблизившись и сев на корточки рядом со мной. — Разве ты не хочешь помочь своим собратьям, служащим Аллаху и поднять их боевой настрой. А я знаю, как эта шлюха может поднять дух.
Позади него Мая уже кричала и билась в руках здоровых мужчин, по прежнему удерживающих ее, но дожидающихся приказа.
— Думал сможешь так просто взять моё, попользоваться, а после этого и сам выйдешь сухим из воды и я с радостью приму оскверненную вещь? — его лицо исказила злобная гримаса.
— Умоляю тебя, делай со мной все что угодно, но ее отпусти. Проси все что угодно, любые приказы, я все сделаю и не попытаюсь бежать, только ее оставь в покое, — умолял, пресмыкался, готов был сделать абсолютно все, лишь бы спасти Пчёлку.
— Время просьб закончилось! — выпрямился, застегивая пуговицу на пиджаке и пренебрежительно взглянув на меня, плюнул. А затем с взглянув с отвращением, пнул в живот. — Она ваша, — произнес ледяным тоном, приговаривая Маю.
Крики стали громче, послышался треск ткани.
— Неееееет! — уже визжала она пытаясь отбиваться, но ее окружило четверо мужчин. Четверо!
Глаза налились кровью и я находился в каком-то ужасном и диком сне. Дергаясь на стуле, я старался хоть как-то высвободится, но эта чертова железка лишь елозила по полу и не происходило совершенно ничего, на что я надеялся.
— Ма-а-а-а-акс! Ма-а-а-а-кс! — кричала Мая. — Не трогайте ублюдки!
Один из них замахнулся ударяя ее по лицу наотмашь, другой сорвал с нее абсолютно всю одежду, а третий скрутил, кидая ее животом на стол, стоящий в десяти метрах от меня.
— Сволочи! Ублюдки! Уберите от неё свои руки! Твари! — все так же бессмысленно дергался, не в силах ничего сделать.
Меня колотило от ярости и ужаса. Казалось, что я теряю человеческий облик, крича как зверь, попавший в смертельную ловушку. Мая пыталась биться в их руках, крича и брыкаясь. Но один прижал ее голову к столу, второй нацепил на руки наручники, третий удерживал ноги, а четвертый расстегивал ширинку. Чудовищный крик Пчёлки, слился с моим, я орал и бил этот чертов стул об пол, но он даже не поцарапался.
На моих глазах насиловали мою любимую женщину, девочку, которую я оберегал с пяти лет, а я не мог ничего сделать, совершенно ничего. Как абсолютному ничтожеству, мне оставалось кричать и плакать, наблюдая за самым жутким из кошмаров. Я рыдал, рыдал так как никогда не делал даже в детстве. Меня выворачивало наизнанку от боли, завладевшей каждым куском тела. Я раздирал ладони в кровь, впиваясь в них ногтями и наяривая веревками, пытаясь себя наказать за собственную беспомощность.
Никогда я не забуду этого ужаса, никогда не забуду криков Маи и призывов о помощи, как никогда не забуду тех кошмаров, что творили с ней эти твари. Казалось, что эта пытка длилась бесконечно. После того как закончил один, она еще пыталась сопротивляться, царапаться и кусаться, но тогда они просто начали ее избивать. Подонки. Били и насиловали, сменяя один другого по несколько раз, пока она не превратилась в безвольную куклу. Я ненавидел их всех, желая их крови, но больше всего презирал себя.
Мая смотрела на меня стеклянным взглядом и больше не произнесла ни звуки до самого окончания экзекуции. А я не мог даже зажмуриться, снова и снова стараясь как то добраться до них. В определенный момент, им надоел мой шум и они вместе со стулом закинули меня в колодец, в дальнем углу помещения. Там я уже не мог видеть этой леденящей душу сцены, но прекрасно слышал каждый шорох, звук ударяющихся друг о друга тел и гадкий удовлетворенный смех мерзавцев. Меня трясло от шока и потрясения так, что зубы стучали. Казалось, меня наживо распороли, выпотрошили и сняли скальп одновременно. Такой дикой боли я никогда не испытывал. И тогда в голове засела одна простая, но страшная мысль. Лучше бы нас убили. Лучше смерть, чем этот ад.
Когда все затихло, наверное я отрубился, потому что меня разбудил голос над головой. Через решетку колодца, на меня снова смотрел араб.
— Как думаешь, она уже удовлетворила все свои желания или нужно повторить? — спросил так повседневно, будто о погоде разговаривал. А меня от его голоса снова затрясло.
Я посмотрел на него, понимая, что все жизненные силы покинули и пока я абсолютно бессилен.
— Ты уже наказал нас, что ты еще хочешь?
— Не уверен. Мне кажется, вас нужно проучить еще немного.
— Остановись. Лучше убей.
— Пожалуй у меня есть идея по-лучше. Готов выслушать?
— Готов на все, только умоляю не трогайте её больше, — уже не верил, что мои слова хоть что-то изменят.
— Тогда слушай.