— Ты же знаешь, что ты не прав! — бросила она резко.
Вильям нахмурил брови.
— Хотел бы я знать, чего ты злишься?
— Тебе кажется, — сказала она уже спокойнее. — Я не злюсь, а только нервничаю.
— Отчего?
— И ты еще спрашиваешь?
— Случилось что-нибудь плохое?
Гертруда с минуту смотрела на него с изумлением.
— Как? — спросила она. — Ты не видел города?
— Видел, — небрежно бросил он. — Впечатление и в самом деле безотрадное. Я ведь довольно долго бродил среди развалин, пока не попал в центр. Но это ведь еще не повод для паники…
— Посмотрела бы я на тебя этой ночью здесь…
— Я понимаю, ночь была не из приятных.
Гертруда недоуменно пожала плечами.
— Не знаю, — сказала она с расстановкой, — ты настолько глуп или зол, что можешь сейчас шутить…
— А ты предпочла бы видеть меня в слезах?
— Разрушено полгорода, есть убитые, раненые…
— Когда идет война, такие вещи случаются, — спокойно сказал он. — Поэтому надо радоваться, что нас это миновало. Могло ведь быть гораздо хуже…
— И правда, — согласилась она. — Я забыла, что ты не умеешь думать ни о чем другом, только о себе…
— Нет, не только о себе, — возразил он с некоторой обидой. — Ты несправедлива. Я думаю и о тебе, и о детях…
Гертруда покачала головой.
— У тебя в голове на первом месте собственные интересы.
Вильям снисходительно улыбнулся.
— Потому-то до сих пор у меня все неплохо ладилось.
— Не забывай, война еще не кончилась.
— Я помню об этом.
— С тобой еще всякое может случиться.
— Не беспокойся, — заверил он. — Это моя забота — устроить все так, чтобы мы уцелели до конца…
— Ты очень уверен в себе…
— А почему бы и нет?
— Ты считаешь, что с тобой не может случиться ничего плохого?