Все поплыло перед глазами. Призраки, дома вокруг, собака — все это никуда не делось, и Василь это знал, но временно для него перестало существовать все, кроме пяти углов пентаграммы, одним из которых был он сам.
Он нащупал сознания других четырех углов. Три были открыты и ясны, полные торжественного безмолвия. С четвертым было что-то нечисто.
— Аум-м-м, — послал он сигнал. Что-то вроде проверки связи. Эхом ему вернулись четыре «аум», но его не покидала странная тревога насчет одного из углов. Василь попытался пробиться туда своим сознанием, но встретил глухую стену. Странно.
Призраки обступили Василя плотным кольцом, но он не видел этого, путешествуя своим сознанием далеко отсюда. Они не могли пробиться к магу, поскольку тот стоял внутри круга, и могли только смотреть на него своими пустыми глазами, ожидая, пока тот сделает неосторожное движение.
Василь пошел своим сознанием в другой угол, и в него хлынула информация — не фактами, а неоформленными впечатлениями, из которых он узнал, что человек в том углу был невелик ростом, в детстве матушка называла его поросенком за неряшливость, сейчас он одет легко и не по погоде, у него непереносимость лактозы, а на правой ноге отсутствует мизинец. Довольно!
Василь ткнулся в следующий угол. Музыка, красивая и мелодичная. Этот человек слышит Вивальди. Он находится в маленькой комнате, которая качается. Качка, он в море! И он чувствует, что Василь сканирует его.
Василь не видит смысла лезть к оставшемуся коллеге и возвращается к тому из них, что был закрыт. Все так же — ничего. Зачем закрываться от своих?
Он начал читать заклинание, поглаживая собаку левой рукой, а правой готовя кинжал. Когда будет произнесено последнее слово, Василь ударит добермана кинжалом, символически уплатив кровью за свой прогресс. Ведь иначе ему придется платить чем-то еще.
Василю показалось, что он слышал удар церковного колокола, хотя в округе не было церквей. Возможно, этот звон слышал кто-то из его коллег по ритуалу, но этого хватило, чтобы концентрация Василя немного нарушилась, и он увидел, как доберман смотрит на него, добрым и наивным взглядом. Пес доверился ему только потому, что он задавил его собачью бдительность своей силой.
Бедный пес. Тебе немного осталось.
Собственно, почему? Потому что одному человеку захотелось управлять тучами на небосводе? Да он ведь и не уверен, что ему это нужно.
Жалко собаку. Надо было приносить в жертву крысу. Но крыса — это ж как-то несолидно для такого события. Можно было человека, достойного смерти, но…
Василь поймал себя на том, что его внутренний голос вовсю дискутирует сам с собой, что в такой момент было совершенно не к месту.
«Три, два, один». Все равно жалко собаку. На каком, бишь, месте заклинания он остановился?
Человека, даже самого первого праведника, и то найдется, за что казнить. А собака только и умеет, что выполнять команды, ее-то за что…
Василь вдруг понял, что он не может принести свою жертву. И если бы он продолжал сохранять свою концентрацию, а не предавался моральным дилеммам, то увидел бы, как на том самом «подозрительном» углу пентаграммы вдруг скапливается энергия особого рода и устремляется к нему.
Этот незримый удар был настолько силен, что Василь повалился на крышу. Рукой он попытался задержать свое падение, но безуспешно. Его энергетическая защита испарилась, будто ее и не было. Два сантиметра, два каких-то жалких сантиметра, за которые он при этом высунулся из своего круга, позволили призракам с ликованием устремиться к нему — человеку, всю жизнь наполнявшему себя силой, как гигантский резервуар; и призраки принялись дико рвать эту силу, каждый себе.
Все годы, что они неприкаянно болтались по земле, призраки только теряли силы, и многие из них уже вовсе развоплотились, но теперь им представился шанс задержаться на бренной Земле. Они хватали энергию Василя, как обезумевшие девки хватают платья на распродаже «скидка 95 %».
Василь инстинктивно закрылся от них руками, но против призраков это было бесполезно. Он пополз в центр круга, но его граница частично стерлась, когда он упал, и круг больше не защищал его. Собака громко лаяла, прыгая вокруг Василя, раздираемого призраками, но те не плевали на лай, и продолжали свой нечестивый пир над скорчившимся человечком.
Хотя призраки рвали только его энергетическую оболочку, Василь физически ощущал эту боль. В какой-то момент он не выдержал и закричал. Никто не торопился прийти к нему на помощь.
Когда в нем еле оставалось сил на то, чтобы поддерживать биение сердца, призраки бросили его и устремились по своим призрачным делам. Собака легла рядом с Василем, согревая его и тем самым поддерживая в нем жизнь.
Четыре с половиной года назад.
Раулю даром не нужно было имущество американца, но тот сам напросился. По крайней мере, клуб обзаведется еще одной личной легендой, что пойдет ему на пользу. Можно считать это полноценной пиар-акцией.
Джейсон Миллер… Почти «Джон Смит». Надо удостовериться, что имя не придуманное.
Их матч назначен на завтрашний вечер. К тому времени люди из клуба соберут всю информацию о собственности американца, чтобы тот не вздумал их обмануть. Рауль и сам видел в мыслях Джейсона Миллера все ему принадлежащее, но хотел документального подтверждения.
Ни счет в британском банке, ни доставшийся от деда в наследство охотничий домишко в Мичигане, ни, уж тем более, обычный дом с двумя спальнями в Огайо — ничто не будет упущено.
В клубе были люди, которые специализировались как раз на этом: все учесть, ничего не забыть. И еще несколько человек, работой которых было проследить, что проигравший заплатит по обязательствам. «Следили» они не всегда гуманно.
Рауль еще ни разу не пользовался их услугами — он и вправду никогда не играл сам; но и на этот раз не думал, что они ему пригодятся.
Когда Джейсон Миллер проиграется в пух и перья, Рауль встанет и скажет, что прощает его наглость, и что он может убираться восвояси.
Глупый шумный турист. Легкая жертва, такая ему не нужна. Он наметил себе цель куда интереснее: маг, которого он даже не видел вживую, родом из восточной Европы. Кажется, Беларусь?
Конец ознакомительного фрагмента.