— Ограбление? — спросил Стефан.
— Я-то откуда знаю! Знаю только то, что мне теперь страшно выходить из дома!
— Не истери, — пьяно осадил ее Оникс. Мари ушла за свой стол и уткнулась в экран ноутбука.
— Нагоняет жути, да? — шепотом произнес Стефан, указывая на Мари.
— Угу. Любит она это… на пустом месте. Не понимает, какая мне нужна атмосфера.
— Я тебе говорил, дорогой, не раз говорил: мужчину по-настоящему может понять только мужчина. А ведь ты знаешь, я говорю только дело. Вот еще когда сказал, что в тебе есть потенциал — разве оно не было верно? Или как когда я сказал, что нужно тебе лепить кошек…
— Да что ты от меня хочешь? — воскликнул скульптор.
— Долгого и плодотворного сотрудничества, — ответил агент, коснувшись своей кружкой кружки Оникса.
— О’кей, пьем за сотрудничество.
— И партнерство.
— Да как твоей душе угодно.
— Моей душе угодно понять твою, дорогой!
— Это можно устроить, — сказал Оникс, еле шевеля языком. Пил он крайне редко и алкогольной сноровки не имел.
Стефан придвинулся ближе, скрипнув табуреткой по дощатому полу, бросив косой взгляд в сторону Мари. Та была полностью поглощена онлайном.
— Ну так?
— Ты узришь, — произнес скульптор, ухватив собутыльника за плечо. — Узришь, мать твою! То есть, душу мою… Мне будет малость омерзительно помогать тебе прозреть… но я достаточно пьян, чтобы решиться.
Стефан все ожидал, что Оникс сейчас начнет рассказывать ему тайные подробности из своей жизни, но никаких откровений о скелетах в шкафу не последовало.
— Я весь во внимании, — сказал агент на всякий случай, вдруг Оникс не заметил, что его приготовились слушать. А тот из полупьяного вида вдруг приобрел вид совершенно окосевший.
— Не, не, тебе надо для начала это… проспаться. Попроси у Мари, на чем поспать.
Разочарованный агент пошел спрашивать у Мари матрас. Той удалось найти для него лежанку, настолько пыльную, что Стефан начал аллергически чесаться, лишь завидев ее. Ехать домой на машине, будучи нетрезвым, он не мог, а денег на такси жалел — зачем такси, если есть собственное авто? Еще раз взвесив все за и против, он расстелил на лежанке пальто и, молясь, чтобы в матрасе не водились клопы, улегся спать. Погружаясь в сон, он слышал, как Оникс упрашивал Мари сходить в магазин за какой-то безделицей.
Сон Стефана был поначалу весьма приятен — что может быть сладостней исполнения желаний? — но вскоре стал крайне беспокойным. Стефана не покидало ощущение чьего-то присутствия — не Мари и не Оникса, кого-то чужеродного, заставляющего его тревожиться и просыпаться вновь и вновь.
Вскоре Стефану стало совсем невмоготу от тревоги. Он вскочил на своем матрасе, тяжело дыша, и начал лихорадочно осматриваться. Он полную яркость на своем мобильнике и принялся шарить с ним по чердаку, как с фонарем. Размытый квадрат света от экрана проплыл по кухонному углу, полному знаков недавней попойки. Никого.
Стефан направился в угол, служивший ванной, протянул руку к ширме, ограничивающей его. Сердце его забилось, и в голове заиграла тревожная музыка из Хичкока.
— Кто здесь?
Он резко отдернул ширму и отпрянул назад — заранее, мало ли что. Никого.
— Кто у нас главный дурачок на деревне? Стефа-а-ан, — пропел агент, пытаясь развеять страх. Еще два угла, и можно возвращаться на лежанку.
Третий угол, «кабинет Мари». Свет фонаря скользнул по закрытому ноутбуку, по оберткам от шоколада, конфетным фантикам и упаковкам от бог знает чего еще. Стефану попалась на глаза маленькая черно-белая фотокарточка с лицом Оникса. Агент тут же опустил фотографию к себе в карман и отправился дальше, в четвертый угол, продолжая напевать только что придуманную песню из одной строки про дурачка на деревне. Находка немного отвлекла его от чувства страха.
Вот кровать, на ней два тела. Все чин чином.
Стефан уже собрался развернуться и отправиться досыпать, когда его фонарь, отведенный в сторону от кровати, вдруг осветил бледного голого человека.
— Бл**ь! — заорал агент, чуть не выронив мобильник. Человек продолжал бесстрастно стоять возле кровати хозяев чердака, Стефан же задрожал всем телом, еле стоя на ногах.