Чуть поодаль обнаружилась группа испуганных «однополчан», а непосредственно надо мной — неизвестная дамочка с «ароматической» ваткой в руке. Белый халат выдавал в ней медработника.
— Он жив? — зачем-то спросила я, хотя ответ мне не требовался, всё и так прекрасно читалось по лицам.
Женщина отрицательно мотнула головой. Народ потерянно молчал. Я вновь прикрыла глаза и вяло попросила:
— Принесите кто-нибудь водки…
— Рит, не надо, — Сергачёв отделился от группы, подхватил меня и усадил на стул, с которого я свалилась. — Хуже будет.
— Хуже уже некуда…. тащи. И сумку мою дай, пожалуйста.
Влад охотно выполнил вторую часть просьбы, но за спиртным не двинулся. Женщина, посчитав мой пульс и задав пару вопросов, потеряла ко мне интерес и отошла туда, куда мне было страшно даже посмотреть.
Я порылась в сумке, наполненной всякой дребеденью, и достала телефон. Взглянув на тёмный дисплей (приходя в театр, мы почти всегда отключаем аппараты, чтобы звонки не отвлекали), ввела пин-код.
— Полицию вызвали? — апатично спросила у Влада, пытаясь отыскать в записной книжке номер единственного знакомого мне следователя. Приятель кивнул.
Буквы расплывались, я несколько раз безрезультатно просмотрела список.
— Дьявол, да где он?..
Дурацкая привычка придумывать знакомым различные характерные прозвища уже не раз создавала мне неудобства, но избавиться от неё я почему-то так и не сумела. Вот и сейчас номер мог быть записан под любым «ником», и обнаружить его никак не удавалось.
— Блин, Мегрэ, ну конечно… — поморщилась я, наткнувшись, наконец, на нужную запись, и нажала кнопку.
Кондратенко отозвался мгновенно, будто только тем и занимался, что ждал моего звонка.
— Здравствуйте, Добромир Петрович, это Маргарита Королёва… — обречённо сказала я.
Глава 27. Нервный срыв
— Чёрт знает что! Только-только я от вашей персоны отделаюсь, как вы со следующим трупом объявляетесь! Послушайте, Маргарита Королёва, не слишком ли много вокруг вас смертей?! — Добромир, раздражённо жестикулируя, мерял шагами узкую гримёрку, в которой мы уединились для беседы.
Пять шагов до двери, поворот, пять шагов назад, к столику с зеркалом, возле которого на высоком пуфике понуро сидела я.
— Вот и я думаю, много… — я тяжело вздохнула.
Водки мне так никто и не налил и, в общем-то, правильно сделали. Меня и без того мутило, голова кружилась, и хотелось только одного — лечь, зарыться в подушку и уснуть до будущего года. Этот, високосный, похоже, под конец просто озверел…
Добромир остановился посреди комнаты и сверху вниз посмотрел на меня.
— О, вы уже думать начали? Прекрасно! — съязвил он. — Интересно, и какие же умные мысли у вас появились?
Никаких, конечно… Ни одна уважающая себя умная мысль в мою глупую голову не сунется. А если случайно и родится какая, вырастить я её всё равно не сумею…
— Наверное, это каким-то образом связано со мной…
— Браво! Потрясающая сообразительность! — Добромир перестал маячить и уселся в кресло напротив меня. — Осталась самая малость — выяснить, каким.
Я сжалась под его суровым взглядом и ещё горше спросила:
— А это точно не несчастный случай?..
— Нет. Канаты явно подрезаны, так что на случайность не надейтесь.
— Я и не надеюсь… так просто спросила… Ведь что получается? С одной стороны, два убийства у меня на глазах — это много, а с другой… — я помолчала. — Обстоятельства гибели этих людей такие разные, что как их подвести под одну черту — не представляю.
— Вот-вот, — подхватил Добромир, — и из повторяющихся фигурантов в обоих случаях — только вы. При том, что и там и там резонно предположить, что именно на вас и покушались.