— Рит, а если серьёзно? Ведь реально можем успеть. Чуток поднапрячься…
— Жень, если я ещё чуток напрягусь, меня на части разорвёт! Да нам даже столько сцены никто не даст!
— Смотри, Влад, уже согласна, я её обожаю!
— Кто согласна?! — обомлела я.
— Ты, конечно, — засмеялся Женька. — Такой свадьбы, наверное, ни у кого ещё не было! А порепетировать дополнительно мы и у тебя можем.
— Ага, — с готовностью подтвердил «иуда» Сергачёв.
— Нет, ну что за жизнь? Все моей смерти хотят! — понимая, что эта парочка теперь от меня не отстанет, запричитала я, допивая остывший кофе.
Не знаю, как в других, менее экспериментальных театрах, а в нашем спектакли всегда выпускались с чудовищной быстротой. Хорошо это или плохо, судить не берусь — я не критик, но в своё время успехом наша труппа пользовалась не только в родном городе, а и далеко за его пределами. Гастролей наших ждали, и проходили они всегда на «ура».
Я, конечно, понимала Женькино нетерпение, и даже отчасти его разделяла, но хоть какой-то личной жизни тоже хотелось…
— Ну что, краса моя, попробуем наверху поработать? — спросил Женя после перерыва. — Вот смотри: до этой сцены кулиса будет опущена. Героиня убегает, герой подходит к зеркалу, причёсывается, садится в кресло. У тебя не так много времени, но достаточно, чтобы приготовиться. Затем кулиса поднимается, и зрители видят кровать, а потом и тебя. Зрители видят, а герой нет. Ты смеёшься, он начинает озираться, но по-прежнему тебя не видит, и ты кричишь: «Эй! Кто важнее, люди или клопы?! Быстро!» Он, наконец, соображает, откуда идёт звук, смотрит наверх, ты резко переворачиваешься головой вниз, парик слетает, и все видят, какие у тебя роскошные на самом деле волосы, далее по тексту. После слов «очень смешно ответил», переворачиваешься и спрыгиваешь на кровать. Готовы? Начали!
Я забежала за кулисы, глянула вверх, и уже взялась за перекладину, как вдруг меня охватила самая настоящая паника. По спине побежала дрожь, лоб покрылся испариной, руки затряслись, будто в узком туннеле на меня нёсся локомотив. Это было тем более странно, что высоты я никогда не боялась. И с парашютом доводилось прыгать, и с тарзанкой. Давно, правда, но когда-то мне даже нравился подобный экстрим.
Откуда у меня вдруг эта фобия? Так вообще бывает, что человек чего-то никогда не боялся, и вдруг ни с того ни с сего начал?
— Жень… я не могу, — вернувшись на авасцену, выдавила я, пытаясь унять дрожь.
— Рит, ты чего? — удивился он. — Высоты боишься?
— Нет, не знаю… Не могу и всё…
— Да что за ерунда, соберись. Станет страшно, не будешь прыгать. Делов-то.
— Жень, не могу. Мне уже страшно.
— Евгений Павлович, а давайте я попробую, — предложил Сева. Все новые актёры, в отличие от нас, упорно называли Женю по имени отчеству и на «вы», хотя всем сразу предлагалось перейти на «ты» для простоты общения. — Вообще без проблем. А Рита пока посмотрит. После этого ей намного легче будет.
— Давай, — согласился Женька. — Рит, присядь пока, а ты, Влад, подыграй. Заодно рассчитаем время до поднятия кулисы.
Сергачёв взбежал на сцену, глянул на часы и сказал:
— Жень, сейчас, минуту, мне срочно позвонить надо. Я на пять секунд, хорошо?
Режиссёр недовольно кивнул, и Влад поспешил в боковой проход.
Отсутствовал он недолго, но за это время я почти справилась с собой, по крайней мере, перестала трястись, однако и лезть под купол желания не возникло.
Позже мне казалось, что за миг до происшествия я явственно увидела, как конструкция разваливается, но когда это случилось на самом деле, сознание наотрез отказалось воспринимать реальность.
С невероятной скоростью, ударившись об угол вольтеровского кресла, распростёртое тело Севы оказалось на дощатом помосте. Кресло от мощного удара перевернулось, лязгнула упавшая металлическая часть трапеции, и всё стихло.
Мгновение, и я сама рухнула на пол, и что было дальше, уже не видела.
Позже мне рассказали, что неотложка по случаю оказалась рядом и прибыла в считанные минуты, но ничего сделать уже было нельзя.
Сначала я почувствовала отвратительный запах, и следом стал возвращаться слух.
— Ничего не трогать, все остаёмся на местах… — Женькин голос приближался медленно, словно с трудом прорывая густую пелену тумана, заглушающую звуки.
«Это какой-то фильм ужасов…» — подумала я и с усилием разлепила веки.