Он даже не улыбнулся.
– Папа, мы вскрыли дверь!
– Да слышал я, слышал… Андрей так заорал, что в Бутылке, наверное, слышали.
– Что у вас? Я с этими хреновинами-фигулинами от всего отключился, артналет бы пропустил…
– Тишина. Вообще не стреляют… Лена туман убирает потихоньку, чтоб не подползли, видимость уже приличная, но… Взгляни сам.
– Некогда. Я вниз, если вдруг попрутся в атаку – держите деревянную дверь до последнего. Потом отступайте за металлическую. Но только в самом…
Отец перебил:
– Сразу скажу, чтоб ты знал: я на поражение стрелять не буду.
– Да и мне не хотелось бы… – поддержала Лена.
– Стреляйте в воздух, под ноги, куда хотите, но дайте нам с Андреем сделать дело. Там вторая дверь, надеюсь справиться быстрее, но… Ладно. Пошел…
Андрей расклеивался на глазах… Азарт от схватки с первым препятствием и от победы над ним рассеялся. Сил он выложил немало, но не только в их упадке состояла проблема… По «секретной» лестнице он едва полз, несмотря на все мои понукания. Хорошо… пусть передохнет, восстановит силы.
– Держи, – сунул я ему упаковку «энерджайзеров». – Шесть штук, и побольше жидкости выпей, половину фляги, не меньше. Быстро полегчает. Я вниз, на минус второй. Скоро вернусь…
Он кивнул, взял упаковку – движения вялые, заторможенные. Я понял: можно не спешить, полчаса как минимум ему надо для восстановления формы.
Спустился по следующей лестнице. Там была еще дверь, но обычная… В смысле, обычная для дотов и бомбоубежищ, покрути штурвал – дверца и откроется. В принципе логично – того, кто вскроет верхнего бронемонстра, не остановит уже ничто.
Покрутил, открылась – и я сразу понял: вскрывать ничего больше не придется. Я нашел что искал. Передо мной было хранилище артефактов.
Хотя нет, нет… Понял, но не сразу. С крохотной задержкой.
В первый же миг пришла шальная мысль: моя выдумка с голотуриями угодила точнехонько в десятку. В яблочко угодила, и в боксе номер двадцать семь поганый извращенец Эйнштейн прячет от начальства и подчиненных свой гарем…
Имелись основания так подумать, поверьте.
Зал оказался приличных размеров, примерно с волейбольную площадку. И весь был заставлен рядами высоких прозрачных призм, наполненных опять же прозрачной жидкостью… Ни дать ни взять громадные вертикальные аквариумы. Что болталось внутри, в жидкости, с порога не разглядеть, но общий взгляд на зал немедленно порождал мысль о выставке морских диковинок… Голотурий, например.
Несколько шагов вперед – и первое впечатление исчезло. Оно, хранилище артефактов… Но отчего их так странно запаковали?
Наверное, в иное время я бы тут застрял и завис. Бродил бы часами, глазел бы разинув рот, как провинциал, впервые угодивший в Эрмитаж (не нынешний, а тот, давнишний).
Еще бы… Диковинки из многих Зон, самые разные: и отлично знакомые мне по Хармонту «сучья погремушка» и «белая вертячка», и чернобыльские «яйцо» с «ночной звездой», тоже мне неплохо известные, и сибирский «волосок», известный лишь по снимкам и описаниям, и пара совершенно незнакомых мне артефактов… И это только в первом, ближнем ко мне ряду призм-«аквариумов».
Но я не застрял. И не завис.
Потому что в третьей слева призме лежали они, «Джек» и «Джон». «Попрыгунчики».
Немного похожие на кубики Рубика, во всяком случае, по размеру. Только форма не кубическая, немного вытянутая, несимметричная, но вращать грани можно точно как в старинной головоломке… Артефакты не идентичны, они как родные братья – очень похожи, но не спутаешь.
Привет, ребята, давно не виделись… Ну и зачем вас тут заспиртовали, словно уродцев в бывшей Кунсткамере?
Приглядевшись, я понял: нет, не заспиртованы… Призм здесь две. «Попрыгунчики» лежат во внутренней, значительно меньшей, а жидкость заполняет лишь промежуток между ними.
Что за жидкость, зачем? Загадка.
Зачем, еще можно предположить: экранирует, гасит воздействие разнородных артефактов друг на друга, не позволяет возникнуть стихийным конфигуратам…
А вот состав субстанции – тайна за семью печатями. Не исключено, кстати, что она несет и некую охранную функцию: коснется ее незадачливый грабитель или вдохнет испарения – и готов, принимайте и упаковывайте.