– Ты сволочь, Олег, – произнес он тоном, каким обычно говорят «доброе утро» коллегам, с которыми не шибко дружны.
– Что ж, ожидаемо. И пожалуй, справедливо. Но это не ответ.
Он пожал плечами.
– Учитывая, что ты не врешь, вариантов у меня нет. Согласен.
Я моргнул.
– Вот так, просто?
– Нет, блин! – вдруг разозлился Стрельцов. – Сейчас я буду два часа кочевряжиться и спорить, что есть другой путь, а в результате сюда ворвется Паук и всех к чертовой матери порешит!
Я молча слушал эту вспышку и ждал – мне почему-то было очень важно узнать… И дождался.
– Я устал быть монстром. – Слова, казалось, с усилием прорывались сквозь зубы почти против его воли. – Надо же наконец и что-нибудь по-настоящему хорошее сделать. Чтобы хоть закончить по-человечески. – Он улыбнулся и развел руками. – А тут такой шанс! Короче, делай свое дело, Посвященный! А я сделаю свое.
Мне не хотелось этого спрашивать, но не спросить я не мог:
– С Ларисой не хочешь попрощаться?
Стрельцов покачал головой.
– Лучше не надо. Ты же знаешь, что будет… – Он помолчал. – А она… кем станет?
– Сиреной.
Его брови даже немного приподнялись.
– Круто! Нет, правда круто! Именно для нее… Ладно, пошли, чего уж тянуть!
Приготовления не заняли много времени. Только несколько последних штрихов, которые было необходимо нанести непосредственно перед применением заключительного ингредиента. С ними я справился секунд за двадцать.
– Все. Теперь твоя очередь.
– И много понадобится? – буднично осведомился Стрельцов. Казалось, он сейчас достанет кошелек и начнет купюры отсчитывать.
– Около четырех литров. Но для тебя это… все равно.
– Ладно… – Он подошел непосредственно к Источнику, пульсация которого заметно усилилась и стала неритмичной, достал нож и сделал длинный надрез вены на левой руке.
– Этого мало, – заметил я. – Кровь будет вытекать медленно. Займет много времени. Плюс твоя регенерация…
Стрельцов улыбнулся.
– Ничего, я знаю способ ускорить процесс. Иди – ты же говорил, Источник сейчас станет уязвим. У тебя полно дел.
– Ты прав. Прощай. – Я протянул ему руку.
Но он только покачал головой.
– Не надо. Иди уже. И сделай одолжение – грохни этого ублюдка!
Я кивнул, а когда поворачивался к двери, он перешел в сверхрежим.
Лариса была уже в комнате. На ее лице читались невооруженным взглядом тревога и вопрос. Последний она, впрочем, тут же и озвучила:
– Где Миша?