Может, внезапно обнаружил, что в планах и расчетах допущена фатальная, не исправляемая ошибка, что великий замысел неисполним и изначально обречен? И застрелился от позора моей рукой?
Не знаю… Не хочу гадать.
* * *
Занятый мыслями о предстоящем воспитании взрослого младенца, а затем о самоубийстве Плаща, я чем-то занимался, но абсолютно не задумывался, что делаю… Какие-то глубинные рефлексы руководили без участия мозга моими телодвижениями.
Потом я включился. И обнаружил, что стою посреди спальни, спиной к кровати, и держу в руке некий предмет.
Вид предмета заставил меня расхохотаться.
То был подгузник, многими в России ошибочно именуемый памперсом вне зависимости от фирмы-производителя. Этот конкретный подгузник к фирме «Pampers» никакого отношения не имел, был в свое время изготовлен для Маришки и Ани по спецзаказу.
Так вот, хи-хи, что за рефлекс сработал у Питера Пэна! Младенчик, ха-ха, напрудил – марш за подгузниками!
Я смеялся и не мог остановиться. Нервное, вероятно… Атипичная защитная реакция на все недавно произошедшее. Ну, ведь смешно же, неимоверно смешно… Какой эпичный финал несостоявшегося конца света: подгузник, зажатый в руке… Хе-хе-хе-хе-хе…
Отсмеявшись, я повернулся к кровати. И вскоре мне стало не до смеха.
Рефлексы, оказывается, не только отправили меня на поиски подгузника: предварительно я догола раздел Натали и приготовил сменную одежду.
Теперь я смотрел на ее обнаженное тело и…
И ничего.
У придурка Петра очень долго не было женщины, с тех пор, как не увенчалась успехом попытка возобновить отношения с Леной. И у Питера Пэна, вынужденного делить с придурком одно тело, – тоже не было…
А Питер Пэн нормальный мужчина с нормальными потребностями… Но они, потребности, сейчас куда-то отлучились, не то за пивом, не то за сигаретами.
Ни малейшего желания призывно раскинувшая ноги женщина (разумеется, эту позу она приняла случайно) не вызывала.
Смотрел и так, и этак… ноль эмоций. Лишь недоумение: как повелся в свое время на это подтощалое тельце с проступающими ребрами и сиськами-яблочками… с небольшими яблочками… с ранетками…
И не понять, в чем дело.
Сейчас сработало подсознательное табу на педофилию? Младенец все-таки…
Или я ее никогда не любил, даже не хотел? Все было внушено, навязано извне, потом разрушилось, потом было восстановлено во время недавней ментальной атаки, а сейчас злые чары развеялись окончательно?
Не знаю…
Буду делать, что должен. Буду менять ей подгузники, и кормить с ложечки, и все прочее…
А там посмотрим. Может, что-то вернется… Или зародится что-то новое.
Двойной подгузник Ани и Мариши пришелся их узкобедрой матери впору.
Глава 9
Никогда не тормозите на зеленый свет
За окном стемнело, и это была уже ночь на воскресенье – за всеми делами два дня и ночь промелькнули как-то незаметно; время абсолютно не ощущается, когда странствуешь по чужим мозгам.
Что сейчас творится во внешнем мире, я не имел понятия: прекращение «оранжерейной трансляции» оборвало все связи с ним. Электричество в доме было, но и только. Визора и радио у нас испокон не водилось, покупать их в дом, где живут малышки Пановы, – бессмысленная растрата финансов. Стационарный комп отсутствовал по тем же причинам. Никаких девайсов Петр-примас с собой не носил, у Натали тоже не нашлось ничего, способного выйти в Интернет или же в сотовую сеть.
Короче, Питер Пэн угодил в информационный вакуум.
Ладно, завтра разберусь с проблемой. Что-нибудь придумаю, если внешний мир сам не попробует до меня добраться.