* * *
Странно: несколько часов я просидел в оранжерее, ничего не делал, только наблюдал за экранами, а устал так, словно вагоны с углем разгружал… Едва ноги волочил. И Плаща едва волочил, подхватив под мышки, хотя в другое время взвалил бы на плечо, не заметив тяжести… Ослабел что-то Питер Пэн, вымотался.
Я отволок его в наш суперхолодильник, в «Продуктовую пещеру Аладдина», положил в морозильный отсек.
О Звездах Героя и бронзовом бюсте можно позабыть, однако на амнистию с таким козырем – со свежим, не тронутым разложением телом Плаща – можно надеяться… После того как голова Шляпника обзавелась новым телом и двинула в бега, ценность доставшегося мне «биологического объекта» сразу увеличилась.
И – спасибо дяде Ване за это тоже – Виварий остался без руководства… Полковник Антипин едва ли сможет в нынешнем своем виде исполнять служебные обязанности. И зам его, полковник Сало, не усядется в кресло начальника, поскольку навеки застрял в начальственной заднице… Прежнего руководителя, Илью Эбенштейна, тоже не вернешь, скоропостижно скончался, а вот его заместитель… над этой кандидатурой стоит поразмыслить. Молодой, амбициозный, осознавший прежние ошибки и заблуждения, к тому же узнавший в последние месяцы о запредельных возможностях аномалов больше, чем все высоколобые спецы ЦАЯ, вместе взятые… Идеальный кандидат, если вдуматься.
Ну и кто сказал, что Питер Пэн не умеет планировать жизнь и карьеру?
Еще как умею!
Со служебными перспективами разобрался. На очереди проблемы семейной жизни… Вот с этим все гораздо сложнее.
Рано или поздно Натали очнется, и предстоит нелегкий разговор. Стоит подготовиться к нему заранее.
* * *
– Ты была права там, в Хармонте. История с оранжереей и Эйнштейном закрыта. Ты ошибалась, я ошибался, квиты. Проехали, проплыли – забыто, точка. Но есть один аспект, к той истории никак не относящийся, – и там за тобой изрядный должок, уж извини. А мы, если собираемся начать все сначала… ну или продолжить с того, на чем остановились… не важно… Короче, мы должны подбить все счета и закрыть все долги. Иначе не получится… Спрашиваешь, что за должок? Изволь, отвечу. Ты повадилась… не знаю, когда, сколько лет назад, но повадилась лазать в мои мозги. Согласен, последняя попытка была очень к месту, ты избавила меня от навязанной мне ублюдочной личности, но вот все остальное… В общем, за тобой долг. И есть лишь один способ закрыть и обнулить его. Я тоже слазаю под черепушку, любимая. Под твою. Всего один раз. Сегодня, прямо сейчас. Слазаю – и будем квиты. Если ты не возражаешь, конечно… Не возражаешь? Вот и чудненько. Я ведь тоже не возражал во время твоих экспериментов. Все справедливо.
Естественно, она не возражает. Натали до сих пор в бессознательном состоянии. Но все и впрямь справедливо – ведь я не возражал по той же причине.
Конечно же, один раз против многолетнего извращенного изнасилования мозгов Питера Пэна – мало, чертовски мало.
Но есть один нюанс: я чувствую, как подаренные Плащом умения начинают покидать меня. Не так, как некогда на Садовой, тогда словно триггер щелкнул: были сверхспособности – щелк! – и не стало. Сейчас все иначе. Способности Питера Пэна слабеют и уходят постепенно, словно сочится вода из прохудившейся бочки.
Возможно, процесс начался сразу после того, как я выстрелил в Плаща. Возможно, несколько позже… Но я его заметил час назад. Бросил случайный взгляд в окно и увидел бродячую собаку, заскочившую на наш участок сквозь распахнутые ворота.
Собака и собака, мне ли их бояться, будет надоедать – прогоню… И вдруг сообразил: а я ведь ее не чувствую! И знаменитый трюк Петра-примаса с лишением псов зрения, слуха и обоняния применить не смогу. А ведь когда в последний раз пользовался этим изобретением, московские сторожевые в Старой Ладоге находились гораздо дальше от меня.
Вскочил, выбежал на крыльцо, сократив расстояние до шавки почти вдвое. Почувствовал… кое-как, на пределе возможностей. Отправился к Натке, решив, что времени терять нельзя: идея немного подкорректировать ее личность вертелась в голове давно, но я сомневался, стоит ли… Теперь понял: посомневаюсь еще немного, и решать ничего не придется, жизнь все решит за меня. А лучше уж жалеть о сделанном, чем о не сделанном… К тому же лично я о сделанном никогда не жалею. Ни о чем… Так уж устроен.
– Ну что, милая, приступим? – говорю я ласково и кладу руки на ее голову.
Сутки назад примас Петр легко обошелся бы без этого жеста. Заглянул бы в душу, как он это называл, без телесного контакта…
Она не возражает. И я приступаю.
* * *
У-уф… Давненько я не «заглядывал в душу» так глубоко и не изучал ее хитросплетения с таким тщанием…
За окном темно. Глубокая ночь. Несколько часов я посвятил исследованию воспоминаний Горгоны о минувшем годе.
Узнал много нового. На многое, уже известное, взглянул с другого ракурса. Потерял веру в человечество, в женщин, в любовь… Заодно самооценка упала ниже плинтуса.
Это она, Горгона, подкладывала мне всех моих женщин. Начиная с девушки Лорда, заявившейся в мою палатку во дворе бывшего германского посольства… И столь же спонтанный ночной визит Лены в отеле «У погибшего сталкера» – тоже работа Горгоны. И медсестрички в госпитале, пачками вешавшиеся на шею знаменитому сталкеру Питеру Пэну…
Вешались, да. Только не своей волей… Под воздействием жесткой суггестии. Она их тупо насиловала, причем моим членом.
Лишь Илона, секретарша Эйнштейна, была со мной сама, по своему желанию и выбору… Горгону этот факт бесил несказанно. Мне в моих штудиях показалось, что она была близка к мысли об убийстве Илоны. До конкретики дело не дошло, Эйнштейн и его китайские дружки успели раньше. Но факт показательный…
И вот с ЭТИМ я собирался провести остаток дней своих?!
Да, собирался. И сейчас собираюсь. Потому что понимаю: близняшек я смогу вернуть, только если с их матерью у меня все будет идеально. И у нас все станет идеально, не будь я Питер Пэн!
Только она в нашем идеальном браке окажется не совсем прежней Горгоной… Новой, улучшенной версией, Горгоной 2.0.