– Не-а. Но с собой литру взял. Сказал, не в настроении сейчас, при всем честном народе. Душа уединения просит.
– У Пахома? Душа? Ну, это он загнул! – вернул ухмылку я, про себя облегченно выдохнув – загул товарища был бы сейчас совсем некстати. – Ладно, маякни мелюзге – пусть метнутся и позовут обоих.
Парнишка кивнул и вышел на перрон, где носились стайки чумазой детворы. Молодняк, едва услышав, что помощь нужна не абы кому, а самому Ежу, тут же наперегонки помчал по указанным адресам.
Я заказал чай в пакетике и миску грибного рагу. Сыпанул на стойку горсть патронов и уселся подальше от посторонних ушей. К сожалению, у «Крайнего выхода» нет ни стен, ни укромных темных уголков. Оставалось поглубже натянуть капюшон и надеяться, что в ближайшее время не выстроится очередь из желающих пожать лапу.
Кобра пришла сразу, даже куртку не накинула. Серая майка, камуфляжные штаны, берцы и два жетона – один на шее, второй под шнурками. Когда имеешь дело с тварями и чудищами, лучше подстраховаться. Нередко от сталкеров остаются одни ботинки.
Смущенно улыбнулся и кивнул на свободный табурет. Да, она меня отшила, и шуры-муры – в далеком прошлом, но все равно вел себя, как Михалыч в присутствии валькирии. Плечистая, крепкая, с короткими черными волосами, милым личиком и до одури опасным взглядом ярко-зеленых глаз. Во многом из-за них прозвище и получила. А еще за то, что убивала так же быстро, как яд той самой змеюки. Без колебаний, сомнений и сожалений. Сколько народу с Безымянки положила – не счесть. И останавливаться не собирается. Таких кобр утихомирит только смерть.
– Чего хотел? – спокойно спросила она.
Иной от этого спокойствия напрудил бы в штаны, но я-то мускулистую красавицу знал как облупленную. Если дерзит и хамит – значит, все в порядке. Значит, контакт налажен. В других случаях за нее говорит ствол или нож.
– Мысля есть. Нашел кое-что в архиве. Пахома подождем? Он тоже в деле.
Кобра подперла иссеченный шрамами подбородок сбитым до мозолей кулаком. Стало жарко, в горле пересохло. Как бы невзначай, отвлекся на чей-то крик с перрона и хлебнул терпкий напиток.
– Великолепная тройка снова вместе, а? Как в старые добрые времена?
– Не назвал бы их добрыми… Но, в общем, да.
– Мы могли свернуть горы. Скинуть жирного ублюдка и поставить раком все метро. А ты взял и ушел.
– Была причина.
– Ну да… Любовь всей жизни не захотела осесть в крысином гнезде и плодить корм для мутантов. Ишь, какая цаца, воевать ей охота, а не пеленки менять.
Поморщился, словно зуб заныл, и процедил:
– Все уже решено. И точки над «ё» расставлены…
– Что это решено?! – гаркнул Пахом. – Да без меня!
Табурет отчаянно заскрипел под тяжелой тушей. Соратник щербато ухмыльнулся и подмигнул единственным глазом. Второй вышибло отскочившей дробинкой, когда нас прижали в переходе между Советской и Победой. Война набирала обороты, стычки стали привычным делом, а мы умудрились проворонить засаду. Долбаные «волчата». Но ничего, расквитались. Поймали одного, и Пахом вырвал ему пальцы голыми руками. После чего шайка малолетних урок куда-то испарилась, до сих пор найти не могут.
Рыжий великан поскреб похожую на лопату бороду и спросил:
– Ну, так что за дело-то?
Достал из кармана листок, развернул и положил на стол. Сталкеры склонились над ним и углубились в чтение. Кобра хмурилась, Пахом вскидывал брови и удивленно бормотал под нос:
– Ха! Ну и ну! На байку не похоже. В байках снежные люди, пришельцы всякие. А тут – просто тушенка.
– Не поминай пришельцев всуе, – проворчала девушка. – Сектантов накликать хочешь?
– Да я им! – он потряс пудовым кулачищем – почему-то у моего лица. – Все антенны обломаю!
– Тише… На нас уже косятся, – постучал ногтем по газете. – Какие идеи?
Фурия пожала плечами.
– Проверять надо. Идти недалеко, втроем пробьемся.
Пахом посерьезнел, и мне это совсем не понравилось. Когда балагур становится угрюмей тучи, враг ждет беды, а друг – дурной вести.
– Мужики говорят, на развалинах Храма видели палкина. А это в двух шагах от усадьбы.