Все, на что хватило ее сил, – дойти до кабинета дяди без посторонней помощи. Она сжала кулачки и изо всех сил старается не подать виду, хотя лицо ее стало серым, а голова кружится.
Но с ней в кабинете Бруно, она должна держаться. И не показывать ни Бережному, ни его полицейским – она сейчас ни на что, кроме как сидеть в этом кресле, не пригодна.
– Это моя вина. – Бережной вздохнул: – Я должен был предвидеть… Ее могли застрелить, просто с перепугу кто-то нажал бы на спуск – и все.
– Кто ж знал… – Виктор включил чайник. – Искали, а она здесь была!
Реутов подал Любе стакан, в котором плескалась коричневая жидкость.
– Залпом, как лекарство. – Реутов жестом пресек все ее возражения. – Это бренди, сейчас тебе станет лучше.
– Я в порядке. – Люба, поморщившись, выпила содержимое стакана и закашлялась. – Можно мне все-таки чаю?
– Сейчас подам. – Виктор уже достал чашки. – Кому еще чаю?
– Мне бы кофе, сплю на ходу. – Реутов подавил зевок и одобрительно взглянул на Бруно: – Псина, ты такой молодец! Со старта, она и понять ничего не успела. Шприц выронила.
– Шприц?!
– Ну да. Там план был тебя уколоть и, воспользовавшись суматохой, проникнуть в «обезьянник». Кто знает, сколько трупов она готова была здесь после себя оставить – в больнице не церемонилась с персоналом. А пес молодчина, я уже записи с камер отсмотрел – просто прыгнул на нее, и все, без лишних разговоров, сразу в горло вцепился.
– Он все это время ждал. – Люба погладила пса по голове. – Он же помнил убийцу, единственный знал его… ее в лицо, вот и дождался. Но я все-таки хочу понять, что происходит. Или произошло… не важно. Вы же мне вчера сказали, что задержали убийцу. А что сейчас было?
– У меня в портфеле печенье, – Бережной спохватился. – Диана упаковала, напекла его вчера целую гору. Люба, тебе лучше?
– Я в абсолютном порядке. Так кого же вы вчера задержали?
– Убийцу. – Реутов улыбнулся своей неотразимой улыбкой, но на Любу она не подействовала. – Одну вчера, вторую, как видишь, только собака смогла остановить.
– Объяснитесь.
Офицеры переглянулись – ну, крепкий все-таки орешек. Сидит как ни в чем не бывало, сероватая бледность уже сошла с лица, только рука сжата так, что костяшки побелели.
– Ладно, тогда сведем факты и устроим дамам очную ставку.
– Дамам? – Люба вскинула брови: – Так их две?
– Как мы и думали, убийц двое. – Реутов налил себе кофе из закипевшей кофеварки и уселся за общий стол. – С самого начала стало понятно, что действуют двое: один очень профессионально, второй словно мечется наугад. Я уж было думал, что маньяк-серийник объявился. Потом заподозрили твоего папашу – бизнес у него на грани краха, кредитов куча, ну и жена… определенного свойства дама. От смерти Нади ему была прямая выгода, а если тебя из уравнения изъять, то и вовсе прекрасно получается. Поэтому в твой дом были посланы гражданки из соцслужбы – и это очень глупо, учитывая выходку Татьяны с обвинением меня в попытке изнасилования. Им надо было затаиться и переждать, но мачеха твоя ждать не хотела. Рудницкий уже связался с представителями парижской галереи, и картины были ему нужны позарез. А у его жены был свой план. Я думаю, Люба, ты будешь рада узнать, что отец твой не заказывал Надино убийство. Это Татьяна, и он ничего об этом не знал. А вот нажать на тебя с целью отмутить наследство – да, это папашина идея. Но он не знал, что его жена решила начать жизнь сначала. И в эту жизнь она не собиралась брать ни господина Рудницкого, ни их общего сына.
– Она что, своего ребенка убить собиралась?
– Ну, этого мы не докажем, но думаю, что да. – Реутов снова налил себе кофе и, проследив за взглядом Бережного, строго погрозил пальцем: – А вам нельзя, Андрей Михалыч!
– Знаю. – Бережной вздохнул: – Мы не докажем ее намерений убить мужа и сына.
– Рудницкому хватит просто объяснений. – Виктор ухмыльнулся: – Когда мы сведем все факты, он поверит. Так что, думаю, защищать гражданку в суде будет не Артур Олегович по кличке Бульдог, а самый тупой государственный адвокат, которого только можно взять забесплатно. Это же надо – так хитро подлезла к этой тетке и…
– Так, давайте по порядку. – Бережной придвинул к себе одну из папок. – Да, уголовные дела придется объединить. Итак, Татьяна Рудницкая вступила в преступный сговор с гражданкой Букач Ириной Васильевной с целью убийства Надежды Рудницкой. Татьяна Рудницкая понаблюдала за домом, в котором жила Надежда, выбирая человека, которому можно довериться. Глухая старушка и Милана отпали сразу: старушка по понятным причинам, а Милана казалась слишком занятой и отрешенной. Соседи со второго этажа – молодая пара с детьми – тоже не подходили, так что Татьяна разговорилась с Ириной – благо та всегда была готова поболтать. Через пару недель они стали практически закадычными подругами. Ирина жаловалась на тотальный контроль со стороны матери и сетовала, что уйти ей некуда, а то бы непременно. А Татьяна сокрушалась, что из-за Надежды им с мужем нет покоя. Вот так и состоялся преступный сговор между этими гражданками. Татьяна пообещала Ирине определенную сумму денег за убийство ненавистной падчерицы. А Ирина с этими деньгами могла бы уговорить мужа снять квартиру и съехать от матери.
– Но где она взяла препарат? Она же не киллер! – Люба удивленно смотрит на полицейских. – Какая-то домохозяйка…
– А препарат она взяла у матери. – Реутов мрачно ухмыльнулся: – Вот, смотри: это снимки с мест преступлений. Шестнадцать трупов, и это лишь то, что смогли доказать. Но следа киллера не обнаружили. А теперь сюда гляди: видишь эту пару? Это киллер.
– Судя по нарядам, это начало девяностых, а Ирине нет и тридцати, она не может быть этим киллером.
– Нет, но она там все-таки была.
Люба всматривается в лица, ее взгляд падает на увеличенный снимок на столе генерала. Пухлощекая девочка чуть старше Женьки. Ну нет.