– Правда? – Леонид просиял. – Тогда… вот. Это моя мамка мне выдала, чтоб я, значит, совсем дураком не выглядел.
Леонид надел Любе на палец небольшое колечко с розовым камнем.
– Это бабушкино кольцо, дед ей на помолвку подарил. Не бриллиант, конечно, но все же. У них был очень счастливый брак, мама говорит, они очень подходили друг другу, словно уже родились, чтоб быть вместе. Ну, и вот…
– Красивое. – Люба улыбнулась: – Я буду его носить.
Внутри у нее бушевал ураган. Леонид нравился ей, с самого первого дня знакомства понравился, но она ничем не выдала себя, потому что не могла ослабить контроль, ведь она отвечает не только за себя. За ее спиной Женька и свекровь, едва выжившая после смерти единственного сына, а теперь Бруно, и Декстер, и Мила, и Георгий. Они сейчас во многом зависят от ее решений, и позволить себе расслабиться Люба не может.
Но Леонид этого не знает. Он целует Любу, потому что слишком долго сдерживал себя, а она нужна ему, эта странная Люба, которая когда-то готова была убить его заточкой. Но с того дня он точно знал: именно эта женщина нужна ему для счастья, женщина-боец, упорядоченная и твердая, как алмаз.
Когда он рассказал матери о своих делах, о Любе, она притянула его голову к себе и, ухватив за чуб, потрепала за вихры.
– Что ж ты за бестолочь у меня, Ленька? Ну вот в кого ты такой? И отец твой – не промах мужик, и дед был такой удалой, что куда там, а ты? Ведь не каждый день встречаешь именно твоего человека. Вон сколько людей вокруг, а попробуй отыщи среди них именно своего. Да иные-прочие всю жизнь ищут и не находят, а тебе гляди как повезло. Так не упусти ее, ну мало ли – строгая девушка, это и хорошо, с тобой, балбесом, так и надо. Не жуй сопли, сын, а то невесту из-под носа уведут. Вот Георгий этот опомнится и уведет, если дальше будешь удобного случая ждать. И никакого «встречаться», никаких гражданских браков, вы не дети, на такой девушке надо жениться.
Он решил, что мать права, как всегда. Люба отвечает на его поцелуй, и он уже понимает: им будет отлично вместе и вся жизнь впереди.
– Ну что мы как подростки – на лестнице тискаемся. – Люба сделала вдох и засмеялась: – Ладно, Лень, мы домой, а тебя в отделении уже потеряли небось.
– Только сразу домой, Люба.
– Лень, со мной Бруно.
Бруно, услышав свое имя, одобрительно рыкнул. Он каким-то своим собачьим чутьем понял: его привели, чтобы он увиделся со своим человеком, и скоро все будет как раньше. С учетом увеличившейся Стаи это неплохо.
Люба въехала во двор и припарковала машину.
– Сейчас минут пять погуляем, свои дела сделаешь, и домой.
Она вышла из машины, собираясь обогнуть ее и выпустить Бруно, и замерла.
Перед ней стояла Татьяна Рудницкая. Словно из-под земли выросла.
– Вот хочешь, чтобы дело было сделано хорошо – сделай его сама. – Татьяна сжимает в руке нож. – Ты сдохнешь когда-нибудь или нет? И выродок твой. Как же вы меня достали, кобылы тупые! Ну хоть алкоголичка удружила, сдохла сразу, но ты-то нет. А теперь мне этого и не надо. Значит, расклад такой: ты отдаешь нам Надькину квартиру, все ее картинки уродские и половину бабок – смотри, вторую половину я тебе оставляю! Добровольно все подписываешь и своему дяде-генералу ни слова не говоришь. Иначе красавчик твой в больничной пижаме попадет под машину в один прекрасный день. Заметь, ребенка твоего пока не тронем, но вот доктор запросто станет жертвой несчастного случая: хулиганы там нападут, да мало ли что бывает, в такое страшное время живем. И я при этом буду далеко. Так что решаешь?
– Зачем это вам?
– Нам? – Татьяна зло оскалилась: – Нам это незачем, это мне нужно. Папаша твой состарился, хватку потерял, бизнес в упадок пришел, а я молодая, мне жить надо. Так что об остальном – не твоя печаль. Ты подпиши документики и живи себе как прежде, я ж не зверь какой. Но чтоб ты поняла – я не шучу, то могу на память и отметину оставить.
Бруно в машине вдруг понял, что происходит что-то скверное. С рыком перепрыгнув на переднее сиденье, он прильнул к окну, но дверца машины закрыта.
– Только попробуй открыть, и собаке конец. – Татьяна зло смотрит на Любу. – Тогда я тебя прикончу, а потом в квартиру поднимусь и пацана тоже не пожалею, после тебя же он наследник? Ну вот.
– И попадешь под подозрение.
– Это тебе уже никак не поможет, так что…
Татьяна взмахнула ножом, и Люба всадила ей в живот отвертку. Та охнула и выронила нож. От дома уже бегут какие-то люди, но Люба знает: она справилась.
– Ты напрасно меня за дуру держала, Таня. – Люба презрительно смотрит на жену отца, вокруг которой уже расплывается пятно крови. – С чего ты решила, что я безоружной выйду из машины – в пустом дворе, ночью, после всего?
Люба открыла машину и выпустила рычащего Бруно, крепко сжав поводок.
– Надо же, вот и отвертка пригодилась. – Она вспомнила, как когда-то им с Надей подарили это незамысловатое, но в умелых руках очень грозное оружие. – Да, времени-то сколько уже прошло…
Реутов успел добежать первым, но ему осталось лишь вызвать «Скорую», отметив про себя, что Люба оставила от подозреваемой достаточно для допроса.
У Реутова тренькнул телефон, и он обнаружил, что Семенов прислал ему свой отчет и фотографии.