– НЕТ! – закричала Клэр, одним последним рывком она пробилась к помосту и запрыгнула на него! – Я КЛЭР МАРТИНСОН!
Эстелл этого не ожидала. Все повернулись, чтобы посмотреть на неё. Все, кроме Терния. За две секунды, пока все поворачивались, чтобы посмотреть на Клэр, он ринулся через помост к Софи.
– Стой! – воскликнула Эстелл, направляя нож на Терния. Но он ловко от него увернулся и выбил его из руки королевы, пробегая мимо неё и Софи. И вот тогда-то Клэр поняла, что на самом деле его цель – последний единорог.
В руке Терния сверкнуло серебро – ножницы, которые ему дал Серп, – те, что могут разрезать всё что угодно. Он запустил их в белую гриву единорога. Чирк!
Из толпы послышались испуганные вопли – кусочки гравия, паутчьего шёлка и единорожьей гривы сползли на пол, открыв взорам собравшихся обыкновенную серую лошадь.
Теперь Клэр поняла, почему единорог казался таким спокойным и ручным. Теперь она поняла, откуда в хижине паутчицы взялся роялистский плащ. Королеве тоже был нужен этот редкий шёлк для создания иллюзии достаточно сильной, чтобы провести народ Ардена и выманить к себе Софи, настоящего последнего единорога Ардена.
– Эстелл лжёт! – крикнул Терний всем гильдиям Ардена. – Всё это иллюзия!
– Ты, – рявкнула Эстелл, высоко поднимая трость. – Ты гнусный, мерзкий, маленький… – Она, по всей видимости, была слишком зла, чтобы закончить предложение. Королева рассекла воздух тростью, ручка – баранья голова низвергнулась вниз.
Тошнотворный треск разнёсся по тронному залу. Эстелл отдёрнула руку назад, бараньи рога сверкнули тёмно-красными каплями. Но Клэр доводилось смотреть на трость вблизи, и она знала, что набалдашник не был украшен рубинами. В свете факелов блестела кровь.
Но не кровь Терния.
Терний по-прежнему стоял на ногах. Его лицо побелело, когда он увидел, как Фрэнсис Зелёный рухнул перед ним. Тёмное пятно расплывалось в том месте, где бараньи рога пронзили его сердце.
Глава 21
Пятно на груди Фрэнсиса всё увеличивалось, разрастаясь и расползаясь по его тунике, словно дикий плющ. Клэр видела, как кровавый плющ словно сковал всех и каждого на вершине холма. Он будто оплёлся вокруг их ног, не давая им сдвинуться с места, опутал их языки, не давая им закричать. Она (как и кователи, земледельцы, прядильщики и Эстелл) стояла как вкопанная, пока сквозь тьму не прорезался крик:
– Дедушка!
Тёмная тень выбежала, спотыкаясь, из-за колонны и помчалась к тому месту, где лежал Фрэнсис. Низкий, скорбный звук сотряс кожу Клэр. Боль Нэта словно превратилась в живое существо. Звук резонировал внутри Клэр, словно басы ненастроенного динамика. В нём было что-то нечеловеческое.
И тут Клэр поняла: звук – этот вой – издавал не человек. И он исходил не от Нэта, а раздавался по ту сторону садовой ограды.
Эстелл обо всём догадалась чуть раньше остальных:
– Роялисты, приготовьтесь!
Основание руин тряхнуло в последний раз, толпа бросилась врассыпную, освобождая путь пожилой женщине, сжимавшей коленями бока льва-химеры. Войско Плетёного Корня трубило в золотые горны, штурмуя Замок на вершине холма.
У Клэр перехватило дыхание при виде этого зрелища. К тому моменту, когда она покидала Плетёный Корень, сообществу удалось оживить лишь несколько таких животных. Но, судя по всему, благодаря Нэту, Сене и журналам Булатных, мастера-алхимики вернули к жизни по меньшей мере пятьдесят подобных созданий. Медные зубы, медные клыки, медные крылья – всё это проникало в тронный зал так же легко, как солнечный свет, и блестело столь же ярко. И всё же Клэр то тут, то там замечала зелёные пятна, которые ещё не успели оттереть, а у одной химеры (волка с хвостом белки) всё ещё висел на морде мох. Очевидно, её пробудили совсем недавно, Клэр наблюдала, как зверь бешено вилял своим пушистым хвостом в совершенном восторге.
Вот только гильдии не видели, чтобы химеры двигались, уже несколько сотен лет, и перед ними только что разоблачили обман с единорогом.
Началась паника.
Колючие растения земледельцев вдруг поползли верх по колоннам, кователи обнажили свои клинки. Между тем волосы на затылке Клэр встали дыбом – прядильщики извлекли статическое электричество из своих тяжёлых вязаных жилетов. Металл звенел. Дерево трещало. Хлысты щёлкали.
В зале царил хаос.
Было невозможно разобрать, кто и что делает, кто с кем сражается и почему. Это земледелец из Зелёного леса или Роялист-земледелец? Эти кователи ищут выход или гонятся за прядильщикам? А ещё, не считая самой Клэр, в зале по-прежнему не было самоцветчиков, помимо Джаспера и Эстелл. Что стало с Горнопристанищем?
Лошадь поднялась на дыбы, испуганно заржав, и с шумом опустилась на передние копыта на том самом месте, где только что стояла Софи. Девочка исчезла, воспользовавшись суматохой. А вот её цепи лежали на помосте.
Софи. Клэр нужно найти Софи!
Клэр запустила руку в карман и достала из него цветущий карандаш. Но она не знала, что ей с ним делать. В ревущей, разрозненной, испуганной толпе никто не знал, кто ему друг, а кто враг.
– Клэр! – окликнул её женский голос. Клэр обернулась и увидела, что навстречу к ней несётся громадный лев-химера. Голова бабушки Надии выглядывала над ушами зверя. Мэр Плетёного Корня резко потянула химеру за медную гриву, и она тут же с лязгом остановилась. – Клэр, – повторила Надиа. Она наклонилась и взяла её ладонь в свою. – Ты цела! – Она быстро сжала ладонь Клэр и сразу же отпустила. Покончив с бабулиными обязанностями, она спросила: – Где корона?
– Зубцы были там… – Клэр указала на помост. – На полуразрушенной колонне!