– Я знакома тебе, Арден, хотя мы никогда не встречались, – объявила Эстелл. – Вы говорили обо мне, пели обо мне, ждали меня, последнюю королеву Ардена, которая использовала остатки своей силы, чтобы сберечь единорога до времён, когда мир будет готов. Готов к переменам. Это время пришло. – Толпа молчала, затаив дыхание в ожидании следующих слов королевы. – Этой ночью, – продолжила Эстелл, поднимая свою трость с ручкой – бараньей головой, словно скипетр, – я пришла к вам не как легенда из ушедшей эпохи, а как предводитель эпохи нынешней. Сегодня ночью корона Ардена будет вновь собрана воедино, и начнётся новая эра. Эра безграничных возможностей, волшебства, чудес. – Она положила ладонь на изящно изогнутую мерцающую шею. – Эра единорогов!
После этих слов толпа взорвалась таким гвалтом, что кости Клэр сотрясались от вибрации. Прядильщики запускали ленты высоко в небо, а ночной воздух наполнился ароматом лилий и жасмина, роз и гиацинтов. Весенних бутонов, до цветения которых было ещё далеко. Даже кователи гремели своими щитами в предвкушении перемен. С каждым новым ликующим возгласом Клэр чувствовала, что надежда на то, что они убедят кователей отдать им зубец, ускользает от них всё дальше.
Где Нэт? А Сена? А Терний?
Где сейчас Софи?
Клэр подалась вперёд.
Сейчас от единорога её отделял один-единственный отряд кователей. Но они были опытными солдатами, и между их щитами и иголку не просунуть, не то что пройти. Ей придётся сдать назад. Повернувшись, она попыталась проскользнуть межу зрителями, проталкиваясь плечом.
Между тем Эстелл кивнула Бахроме, и историк вышла вперёд. Рог чудесного создания залил лицо пожилой женщины радужным мерцанием. Но ничто не могло стереть жестокие, заносчивые линии вокруг её рта. В руках она держала подушку, на которой лежала чёрная дуга: зубец – узел любви. Со своего места Клэр не могла разобрать, был ли это поддельный зубец, который привёз с собой Терний, или же подлинный зубец прядильщиков. Как бы то ни было, Бахрома водрузила его на полуразрушенную колонну рядом с королевой, доходившую ей до пояса.
Ещё один Роялист, которого Клэр не узнавала, вышел вперёд. На ногах у него были сапоги из берёзовой коры, а под его плащом Клэр разглядела тунику, расшитую шипами. Среди земледельцев в толпе пробежало радостное волнение, когда мужчина преподнёс, в свою очередь, ещё одну мерцающую дугу – зубец – дубовый лист. Его он так же поместил на колонну.
Наконец, вперёд вышел Джаспер и добавил к коллекции зубец-камень.
По меньшей мере два, а возможно, и три из четырёх зубцов короны были теперь от Эстелл на расстоянии вытянутой руки. Ей не хватало только зубца-молота.
Сердце Клэр бешено колотилось. Ей нужно протиснуться вперёд! Ей нужно разрушить самоцветные чары, стреножившие волю единорога.
– Мои дорогие земледельцы и милые прядильщики, благодарю вас за обещанную вами преданность, – произнесла Эстелл, пока Клэр проталкивалась вперёд. – Теперь нашим друзьям кователям остаётся добавить последний зубец, и с новым могуществом, которое подарит мне корона, я избавлю Арден от призраков – раз и навсегда! – Толпа снова взорвалась радостными возгласами, но Клэр заметила, что кователи не присоединились ко всеобщему ликованию. Они расступились, открыв взглядам мужчину с круглым животом и практично подстриженными светлыми волосами. Он до того походил на генерала Обжигу, что Клэр не сомневалась, что он приходится ей родственником. – Магистр Болт, – произнесла Эстелл, выставляя вперёд руку, словно ожидая приветственного поцелуя. – Я благодарна за вашу преданность.
– Не будем торопить события, – фыркнул магистр Болт. – Прежде чем мы свяжем себя какими-либо обещаниями или коронуем кого бы то ни было, у кователей есть вопросы…
– Магистр Болт, – встряла Бахрома, её голос звучал холодно, – вы видите единорога, разве нет? Пока вы оттягиваете коронацию, призраки могут напасть на ещё одну невинную жертву!
– И кровь ещё одного из кователей могут обратить в камень! – твёрдо ответил магистр Болт. Он посмотрел на Эстелл. Его глаза над весьма впечатляющими усами были неподвижны, отчего он слегка походил на моржа в доспехах. – Мы допускаем, что вы действительно похожи на последнюю королеву Ардена, которая правила сотни лет назад. Однако в последние месяцы представителей самых разных гильдий находили в их домах и на их полях неподвижно замершими. Их кровь обратил в рубины настроенный враждебно самоцветчик. Если это не вы, мадам, тогда кто же? – Кователи за его спиной согласно зашептались. Магистр продолжил: – В прошлом ваша семья обошлась с гильдией кователей не лучшим образом, а теперь самоцветчики снова держат нас в страхе. Почему мы должны вам верить? Зачем нам отдавать вам зубец нашей гильдии?
Бахрома сердито открыла рот, её губы перекосило от ярости, но Эстелл подняла руку, успокаивая пожилую приспешницу.
– Я планировала преподнести вам ответ в знак признательности, но раз так, пускай это послужит подтверждением моих намерений. – Она хлопнула в ладоши. – Приведите Клэр Мартинсон!
«Что?» – Клэр обернулась, ожидая увидеть отряд Роялистов. Но позади неё стояли одни земледельцы. Каждый из них с нетерпением и предвкушением, не отрываясь, смотрел вперёд. Клэр повернула голову обратно как раз вовремя, чтобы увидеть, как Терний Посевной со сверкающим золотым венцом на голове вышел из темноты помоста. Один кулак он держал над сердцем, а в другом сжимал конец цепи.
Клэр душил беззвучный крик. Слёзы, горячие и неудержимые, прыснули из её глаз, когда она поняла, кто на другом конце цепи, – Софи!
Терний потянул цепь, и Софи споткнулась. Её рот был завязан лоскутом белой ткани, но взгляд, который она бросила на Эстелл, был ясным, как крик. Она презирала её. И что-то сделали с волосами Софи. Её хвостик больше не ниспадал вниз чернильным пятном, а пушился во все стороны, как если бы его завили, чтобы он выглядел как…
– Это Клэр Мартинсон, – солгала Эстелл толпе, указывая на Софи. Синие сапфиры на платье королевы поймали мерцание факелов. Оно наградило каждый самоцвет оранжевым зрачком. Казалось, камни с жадностью наблюдали, какой эффект произвели слова Эстелл на народ. – Пускай вас не вводит в заблуждение её юный возраст. Эта ученица-самоцветчица дружит с опасной изгнанницей Сеной Булатной. Она помогла ей украсть единорожью арфу у земледельцев, а затем, всего несколько дней назад, попыталась украсть зубец – узел любви. А этим вечером ей почти удалось умыкнуть вот это.
Эстелл потянулась к вырезу своего платья и вытащила цепочку. Четыре камня мерцали, словно звёзды, пойманные на крючок. Слёзы луны – великое единорожье сокровище, надежда Ардена, – беспомощно висели на унизанных кольцами пальцах королевы. По толпе пробежал ропот, когда люди поняли, что перед ними. Некоторые упали на колени в благоговейном ужасе, в то время как другие разъярённо кричали на Софи, вне себя от ярости, что она дерзнула совершить что-то настолько ужасное.
– К счастью для Ардена, – продолжила Эстелл, заправляя слёзы луны обратно под вырез, – горячо любимый нами принц Терний поймал мерзавку на месте преступления и привёл её ко мне!
Клэр приказала себе дышать. Терний, по всей видимости, притворяется, что он на стороне Эстелл… верно? И тут Терний сделал шаг назад и склонился перед Эстелл в глубоком поклоне. Во второй раз за ночь Клэр подумала, что её сейчас стошнит. И во второй раз с момента её появления в Ардене она поняла, как глупо было поверить Тернию Посевному.
– Клэр Мартинсон виновна в нападениях на членов других гильдий! – с лёгкостью солгала Эстелл. – И несмотря на то, что она одна из нас, я клянусь перед вами, что никогда не поставлю самоцветчиков выше других гильдий. Магистр Джаспер?
Эстелл подозвала Джаспера к себе кивком головы. Но прежде чем подойти к ней, он проверил цепи на запястьях Софи. Клэр ожидала, что Софи станет сопротивляться, но вместо этого, казалось, она едва его заметила. Всё её внимание было приковано к единорогу. Единорогу, стоявшему смирно и ничего не предпринимавшему. Как только Джаспер отвернулся от неё, Софи наклонила голову и округлила глаза очень знакомым ей образом. Точно так же она смотрела на Клэр, когда пыталась сказать ей что-то незаметно для мамы и папы. Но сейчас она смотрела не на Клэр, а на Терния, стоявшего в другой части помоста. Затем, так быстро, что Клэр подумала, уж не почудилось ли ей это, Софи кивнула. Условный знак? Прежде чем Клэр смогла сообразить, что к чему, Эстелл вытащила нож из трости с ручкой – бараньей головой. Длинный нож. Разделочный нож.
– На колени, – приказала Эстелл, и Софи поставили на колени перед королевой. Эстелл взяла подбородок Софи своими длинными пальцами в перчатках и подняла её лицо, сделав уязвимой её шею и ключицу с бледно-розовой звёздочкой там, где однажды единорог прикоснулся к ней, – чуть выше сердца.
«Ей нужно сердце единорога», – сказал как-то Терний. И она получит его прямо сейчас.
Эстелл занесла нож высоко над головой, у Клэр перехватило дыхание. План королевы был настолько же гениален, насколько жесток. Эстелл убьёт Софи прямо здесь, у всех на виду, обвинив в собственных преступлениях, и получит сердце единорога, как она и хотела (и при всём этом продолжит выглядеть в глазах людей как героиня предания).
Нож начал опускаться вниз и разрезал оцепенение, сковавшее Клэр.