Нам только осталось руками стучать
В титановый корпус подлодки.
Кончается воздух, слабеет рука,
И нам не добраться до суши,
Стучатся сердца, леденеет рука,
И стуки о корпус всё глуше.
В отсеках уже начинают молчать,
Радист не приносит нам сводки,
И только сердца продолжают стучать
В титановый корпус подлодки.
Увидеть бы маму, увидеть отца
И выпить в последний раз водки,
Всё глуше и глуше стучатся сердца
В титановый корпус подлодки.
Всё глуше и глуше стучатся сердца
В титановый корпус подлодки.
— Папа Петя, мне кажется, или что-то сверху скребётся?
Прислушался. Тишина.
— Спи. Экскаватор услышим. Немного осталось потерпеть.
— Пить хочу.
— Ну, ты взрослая девочка. С водой плохо. Держи вот мерло это.
И Таня проснулась.
— Костёр приснился. А на нём — котелок с ухой. Папа, а огонь — это что?
— В смысле? Что — «что»?
— Ну, мы в школе проходили. Огонь — это энергия или материя?
— А вам не объяснили?
— Да там один дебил начал в Машу из трубочки рисом стрелять. Она встала и врезала ему по уху. Нас, всех троих, и выгнали с урока.
— Дела! а тебя-то за что? — и не сказали ведь.
— Дак я ему тоже учебником физики по башке дала.
— Значит, за правду пострадали. Ладно, тогда скажу. Огонь — это светящийся дым. Получается, что это материя.