Колхозное строительство 7 (СИ): читать начало книги онлайн

— Я позвоню Анастасии Ивановне, узнаю, что они решат, — Косыгин встал из-за стола и подошёл к карте. — А вы уверены, Матвей Васильевич, что мы сможем закрепиться там? Пустыня. Проблемы возникнут со снабжением.

— Так точно, Алексей Николаевич. В принципе, можно и отдать потом территорию, но Китай должен понять, что в эту игру можно и вдвоём играть.

— Ладно, после того как позвоню в Монголию, свяжусь с вами. Что по поискам Тишкова?

— Идут третьи сутки. В район, где находилась дача Кунаева, переброшено несколько сапёрных частей. По данным от командира части, слой ила и камней — приблизительно семь метров. Непосредственно к расположению строения переброшены вертолётами Ми-6 и Ми-10 три лёгких дренажных экскаватора ЭТН-171 массой девять тонн, они предназначены для рытья траншей глубиной до двух метров и шириной полметра. Кроме того, доставлены два лёгких семитонных бульдозера ДТ-75 и два больших пятнадцатитонных Т-180. Правда, при приземлении один из бульдозеров Т-180 получил незначительные повреждения — посадка вышла жёсткой. Сейчас доставлены запчасти и ремонтная передвижная мастерская. Опыт переброски тяжёлой техники вертолётами показал, что нужно ускорить работы по созданию более грузоподъёмных вертолётов.

— Ясно. Когда докопаются до нулевого уровня? Местные специалисты утверждают, что в доме был оборудован приличный подвал. Не бомбоубежище, но всё же. Есть надежда, что семейство Тишковых укрылось в нём, — Косыгин сел на стул, ослабил галстук. В помещении становилось душно.

— Думаю, дня три. Работы идут полным ходом, но там такая каша — и очень много крупных камней, которые бульдозерам не по силам.

— Шесть дней… Если они замурованы в подвале, то просто задохнутся, — Воронов снял очки.

— Не паникуйте, Геннадий Иванович. Ещё выпьем за здоровье Петра Мироновича. Этого типа селем не убьёшь. Тут Тунгусский метеорит нужен — и чтобы точно в темечко, а то всё равно выкрутится, — печально улыбнулся предсовмина.

Глава 2

Событие первое

Винни-Пух подходит к розетке и говорит, мотая башкой:

— Пятачок, тебя что, замуровали? Дохрюкался, свинья?

Как там придумали английские учёные? «There are three things you can watch forever: fire, water, and other people working». Нет, аглицкого Пётр не знал. Как все полиглоты, он, безусловно, мог с пафосом сказать: «фейсом об тейбол». Или ещё вот: «компутер» мог без акцента произнести. Однако давно фразу выучил, ввернуть при случае. Вот сейчас — Случай. «Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода, и как…» Чего там третье? «Как садится солнце»? «Как паркуется женщина»? Точно — как пипл работает. Пипл работал. Двигал стеллажи.

Тихо и мелодично журчит в ущелье маленькая речка, или даже ручей. Можно часами, сидя на камне, без устали любоваться его струями, то обтекающими разбросанные тут и там валуны, то устраивающими возле них пенные водовороты, и не подозревать, что этому мирному ручью ничего не стоит в одну минуту превратиться в беспощадного дракона. Резкий подъем воды, паводок, вызванный проливными дождями или бурным таянием снегов где-то в верховьях — и вот ручей уже не ручей, а ревущий, сметающий всё на своём пути, мутный от ила, песка и почвы поток. Те самые камни и валуны, которые он так ласково обтекал, сорваны со своих мест и с рёвом катятся вниз, сметая походя изыски архитектуры в виде бывшей дачи Кунаева. «Сель» (сайль) — слово арабское, в переводе означает именно то, что сказано выше, то есть бурный поток.

Накрыло, сорвало, замуровало. Чуть не затопило. В подвале находилась вентиляционная труба — ну или как там она называется. Сразу после того, как мигнул и погас свет, из неё стала поступать вода, точнее, мутная серо-коричневая жижа. Подставили замеченное Петром в углу ведро — наполнилось за пару минут. Лия наощупь нашла на стеллаже фонарик. Оказывается, пока их не было, она подвал осмотрела — и приметила. Батарейки были разряжены. Почти. Так, совсем слабый жёлтый кружочек. С помощью этого тусклого кружочка нашли ещё флягу алюминиевую — подставили её. Чуть больше половины набрали. И всё, блага кончились.

В первую пару минут было страшно. Земля ходуном ходила, женщины визжали, Юра плакал, а Пётр пытался с помощью кремальер плотно закрыть дверь. Всё, теперь как в подводной лодке. Получается, что у Кунаева тут настоящее бомбоубежище? Тут свет мигнул и пропал. Понятно, сорвало столбы линии электропередачи. В это время зажурчало, и пришлось водой заниматься. Лия подсказала:

— Нужно воду собрать. Тут нет.

Вот сколько смогли, собрали — а потом тишина наступила. «Замуровали, демоны». Не смешно. Пока в батарейке осталось на донышке электричество, Тишков осмотрел апартаменты. Это не было бомбоубежищем — просто подвал с дверью от того убежища. Вдоль одной стены — стеллажи со всякой дрянью. Нашлись зажигалки. Точно — у Кунаева их огромная коллекция. Все знали о его хобби и дарили. Тут, видно, не ценные экземпляры — но пустые, ни бензина, ни газа. С другой стороны — рыболовные принадлежности и два кресла с лежащими на них тряпками. Одежда — видимо, старая. Ого! Как эта штука называется? Пусть тоже будет стеллаж. Этажерка с наклонными полочками, и на них — пара десятков бутылок вина. Так мусульмане же не пьют? Тьфу ты. Коммунисты — не мусульмане. Вот и всё богатство. Нет, под креслом обнаружился рюкзак. Удачно: три банки тушёнки. Видно, на рыбалку брали. И вилка — одна. Ну, в тесноте — не в обиде. Насчёт тесноты: большой подвал. Судя по всему, под всем домом. И высота приличная, даже очень — метра три. Осталось обследовать только голубую дверь. Открыл. Гротеск какой-то! Два баллона кислородных, один с пропаном, и шланги, скрученные, с резаком. Кунаев что, любил после работы трубы резать? А ведь это подарок! Пётр пошевелил кислородные баллоны. Один — полный. Второй — лёгкий, но тоже не совсем пустой.

Сел в кресло. На соседнее умостился притихший Юрка. Пётр сбросил одежду с обоих кресел, устроил что-то типа лежанки.

— Садитесь. Думать будем.

Девки перестали хлюпать носами и устроились на тряпках — и тут совсем тусклый свет погас окончательно.

— Аааа!

— Всё, Юра, не кричи, — Тишков забрал малыша на колени.

— Задохнёмся? — это Маша-Вика.

— Лия, ты же медик. Химию сдавала. Что там про содержание кислорода в воздухе?

Всхлипнула в темноте, вздохнула, забрала хныкавшего мальчика и села в соседнее кресло.

— Предельное содержание — девять процентов.

— Считаем. У нас где-то восемь метров на восемь, и метра три в высоту. Получается около двухсот кубов. Пятая часть — кислород. Сорок кубов. С института помню, что в сорокалитровом баллоне — шесть кубов. Один неполный. Округлим до десяти. Итого у нас на пятерых — пятьдесят кубов кислорода. Девять — это половина от содержания в воздухе. Значит — двадцать пять.

— Человек до 500 литров в день тратит, — подсказала жена.

— Делим. Нет, сначала на пять умножим. Получим два с половиной куба. Десять дней. Правда, в конце плохо будет — придётся через несколько дней перебираться на стеллаж. Углекислый газ тяжелее воздуха, он будет вниз опускаться. И нужно меньше двигаться. Лежать лежмя и ждать спасения. Спасут, я уверен — так что хватит носами шмыгать. Успокойтесь, — вот ещё бы и самому успокоиться.