Игра в шишки (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Но как же тогда? - настойчиво спросил он. В своей детской дотошности он явно был намерен докопаться до сути, узнать все до конца.- Ведь эльфы и люди одержали победу.

Об этом Риннельдор сам думал дни и ночи. Мог ли Исилдур действительно уничтожить Саурона? Было ли это вообще возможно? Да, он предполагал, что Исилдур смог воспользоваться огнем Мелькора, который Риннельдор передал ему - передал, не особенно рассчитывая на удачу. Но что случилось там, у стен Барад-Дура? Этого Риннельдор не знал - а кто же мог знать, если не он, вернувшийся из-за Двери ночи?

- Эльфы и люди одержали победу, - сказал, наконец, Риннельдор. - Саурон не умер, потому что смерть - не для духов тьмы. Но где он, вернется ли он в Арду, и когда - этого, мой мальчик, я не знаю. Надеюсь, он не вернется. О, как я на это надеюсь!

Леголас с готовностью кивнул.

- И я,- с жаром проговорил он,- и я тоже надеюсь!

Словно чувствуя, как спутника его начинают одолевать тяжкие думы, мальчик поднялся на ноги, уверенно балансируя на ветке.

- Идем,- поманил он Риннельдора ладошкой,- я покажу тебе утес, который, кажется, висит прямо в воздухе. А ты по дороге расскажешь мне еще о дверных ручках и решетках - и о домах на твоей родине, для которых ты их ковал.

========== Июнь ==========

***********

Он надел Его, и мир вокруг рассыпался миллионом осколков, чтобы тут же собраться вновь – уже обновленным. Исилдур словно на мгновение оглох и ослеп, но следом за обрушившейся на него темнотой пришло новое зрение и новый слух. Он исчез, растворившись в сумрачном полусвете зала, но вместе с тем сам стал сумраком. Невесомым, всепроникающим. Исилдур слышал голоса, доносящиеся со всех сторон, но звуки искажались, ломались, становясь неузнаваемыми. И за ними, как за плотной занавесью, он слышал нечто иное – потаенные мысли, сплетавшиеся в причудливый узор. Биения сердец – все в разном ритме. Шепот дыхания самой земли.

Король больше не был только собой – он стал каждым из тех, к кому прислушивался, он примешивался к течению крови в их жилах, к воздуху, подымавшему грудь, к окружавшим их теням. Он слышал звонкий детский смех и тяжелые вздохи старости, и мог собрать их все, сплести в единую мелодию жизни – он был выше нее, сильнее самой смерти, тоньше сумерек, светлее ока Солнца и могущественней самой песни бытия. Исилдур был всем. Он взором своим мог проникнуть за тысячу лиг – туда, где в Золотом лесу прекрасная и печальная владычица кончиками пальцев тревожила спокойные волны реки – он был прохладой, омывавшей прозрачный камень в перстне на ее руке, он слышал ее песнь и чувствовал, что сердце ее наполнено скорбью и одиночеством.

Король мчался дальше – туда, где в благословенном краю в светлых залах Последнего Приюта звучал звонкий смех и музыка. Он ощущал, как сильные руки заключают в объятия тонкий стан сребровласой девы. Он видел, как пальцы, на одном из которых был камень, повелевающий ветрами, пробегают по гладкой коже, и дева смеется, и смех ее распадается тысячей хрустальных брызг.

Ветер нес Исилдура дальше – туда, где на морском берегу средь соленых скал теплился самый родной, самый знакомый свет. Он слышал скрип тысячи палуб, хлопанье парусов и тягучие песни моряков. Король был там – в каждой соленой капле, в каждом порыве холодного бриза, в переливах песка, в сильных натруженных пальцах и в сиянии алого камня – юдоли огня.

Он был всем – и ничем, и боялся снять Кольцо, боялся остаться в этом сумрачном мире навеки.

Тишину полутемного зала нарушил глухой шум быстрых шагов. Скрипнула дверь. Полоса желтоватого света разрезала сумрак.

- Папа? – голосок Валендила был едва слышным, но в нем чувствовался безотчетный страх, ведомый лишь одиноким детям. – Папа, ты здесь? – пауза, и теперь в голосе мальчика зазвучали сдерживаемые слезы,- нет… и тут тебя нет…

Дверь закрылась – Исилдур сдернул с пальца Кольцо, и звуки реального мира обрушились на него. Он слышал, как удаляются шаги Валендила, а в голове все еще билось «И тут тебя нет…». Он бережно, едва отдавая себе в этом отчет, вновь повесил Кольцо на цепочку на шее, и лишь после этого поспешил вслед за сыном.

****

Чаща принимала его охотно и нежно в прохладные объятия предрассветных сумерек. В эти минуты Трандуил был не просто лесным королем, он сам становился лесом. Он чувствовал каждую ветвь, каждый трепещущий лист так, словно он был частью его собственного тела. Он дышал росистой свежестью, становился журчанием чистых ручьев. Взлетал ввысь стаей испуганных птиц и опускался на землю тенью тяжелых еловых лап.

- Закрой глаза,- шепот Трандуила был не громче ударов зеленых капель о бархатную поверхность мха,- впусти его в себя, и он тебя примет.

- Мне страшно,- тоненький голосок был таким жалостным, таким потерянным. Маленькие пальцы сильнее вцепились в полу плаща.

- Я с тобой,- теплая ладонь короля погладила светлую макушку, едва доходившую ему до бедра. Мальчик под этим нежным касанием явно расслабился, чуть склонил голову, подставляясь, как ласковый зверек. – Ничего не бойся.

Принц разжал похолодевшие пальцы. Один шажок – за ним еще один. Ноги не утопали в белесом мху, но мальчик шел так, словно боялся провалиться в него. Он обернулся, отойдя немного дальше, и Трандуил улыбнулся ему ободряюще. Леголас решительно сдвинул брови. За новым шагом – еще один, смелее, уверенней, и вот он уже побежал, едва касаясь ногами земли. Все стремительней, не оглядываясь, огибая темные стволы. Трандуил улыбался, глядя ему вслед. В Леголасе не было крови синдар – он был истинным сыном леса, и, кажется, лес признал его, принял в свои объятия, чтобы теперь раскрыть все свои тайны. Леголас был маленьким листом среди величавых зеленых крон, и Трандуил знал – пройдет совсем немного времени, и Ласгален полюбит его больше, чем своего нынешнего короля, и тогда у Зеленолесья будет новый правитель. Тот, кто станет душою леса, его истинным хозяином. Трандуил любил Ласгален, чувствовал связь с ним, но под этими кронами сердце его не знало покоя. Он мог слышать музыку чащи, видеть глазами диких зверей и песней зачаровывать речные потоки. Но по-настоящему сродниться с Зеленолесьем мог лишь Леголас – он был сыном леса в куда большей степени, чем сыном Трандуила.

Мальчик, меж тем, погнался за серой проворной белкой – она взлетела по стволу дерева, и Леголас, ловкий, как дикий зверек, понесся следом, легко перепрыгивая с ветки на ветку. Трандуил же, оправив на плече верный лук, прикрыл глаза и позволил шуму леса снова проникнуть в себя и открыть в нем иное зрение. Как прозрачные нити паутины, потянулись во все стороны тонкие струны его чувств. Вот молодой олень пронесся по звериной тропе – легко перемахнул через чистый ручей и скрылся в зарослях можжевельника. Вот, ворочаясь и ворча, из-под поваленного дерева вылез исхудалый после зимней спячки медведь. Вот стая черных дроздов поднялась над синим ельником в чистое небо. Трандуил искал – лес сам вел его туда, где ждал тот единственный зверь, которого можно было сегодня лишить жизни. Дар леса, необходимая жертва ради самого продолжения жизни.

Король почувствовал его. Матерый пегий кабан вышел из-за густых колючих кустов. Совсем близко – темная тень на полупрозрачном полотне лесной жизни. Трандуил двинулся вперед над тропой, замер за толстым стволом, слушая, наблюдая за тем, как кабан топчется по влажной земле. Он слышал мерные спокойные удары сердца – зверь не подозревал об опасности. Трандуил вложил стрелу на тетиву. Выстрелил, не целясь. Холодную тишину прорезал короткий визг – и все было кончено.

- Ты убил его…- тоненький голос прямо за спиной. Крохотная темная белка доверчиво устроилась на плече у Леголаса, сам же принц смотрел на отца широко распахнутыми голубыми глазами.

- Да, мой мальчик,- кивнул Трандуил,- мы – эльфы Ласгалена, живем в мире с лесом, и он позволяет нам забирать жизни своих детищ. Но никогда не убивай, если не уверен, что имеешь на это право. И не забудь благодарить лес за его дары.

Маленький принц пересек поляну в несколько быстрых шагов. Присел на корточки у поверженного кабана. Не обращая внимания на оросившую траву горячую кровь, от которой поднимался белесый пар, и на торчащую из бока зверя стрелу, Леголас аккуратно погладил ладошкой шершавую морду.

- Прости, что тебя убили,- прошептал он грустно, но тут же вскочил и с беззаботной улыбкой повернулся к отцу,- научи меня так же стрелять,- потребовал мальчик.

Трандуил покачал головой – эта юная душа, такая родная лесу, слишком легко принимала смерть.