И пока Маша успела хоть как-то среагировать и тоже уйти, дверь уже распахнулась, и перед Роговой стоял Степанов, который громко закричал:
— Рогова! Тебе чего надо?! Заняться нечем?!
Машка, зажмурившись, промолчала, поражённая громкостью.
Да уж, Степанов явно не в духе.
— Ну так я тебе сейчас найду занятие, — после этого Степанов вручил Машке швабру, — вот, бери швабру, иди в вестибюль и мой там всё тщательно. Потом проверю, и не дай Бог хоть пылинку найду.
Он издевается…
Они все издеваются…
Вздохнув, Рогова молча кивнула и со шваброй в руках поплелась на первый этаж.
И через полчаса кошмарного мытья полов, к ней подошёл проходивший здесь Блэквайтер, сразу заметивший её, и сказал:
— Привет.
— Что, тоже будешь говорить, какая я дура и мерзкая шлюха, у которой мозгов ноль? Да без тебя знаю! – Прокричала блондинка.
— Да нет, я… я тебя поддержать хотел.
Маша вздохнула, и схватилась рукой за болящую уже стену, поняв, что явно переработала тут, и извинилась перед другом:
— Ладно, извини меня, пожалуйста. У меня просто нервы разыгрались, и вообще настроение фиговое.
Кивком головы она пригласила Блэквайтера сесть, сама бросила швабру на пол с ненавистью, настолько её уже достала эта тупая швабра, и ребята уселись на подоконник.
Блэквайтер рискнул предложить:
— Хочешь, можем выпить… ну или просто сходить куда-нибудь, развеяться.
— Не. Ну нафиг этот алкоголь, больше не буду так пить, — твёрдо сказала Маша, — хочу вообще полностью измениться, понимаешь, чтоб никто не узнал. Сейчас вот возьмусь за учёбу, буду свободное время в библиотеке проводить, и никаких больше прогулок с кем попало. Так что извини, мне надо щас одной побыть.
Блэквайтер с грустью понимающе кивнул, а Маша, неохотно подняв швабру, потащилась с ней к Степанову, сдавать пост.
И даже сдержала своё слово: пошла после этого в библиотеку, сверив в конфе группы всю домашку, и целых полчаса её делала, пока от непривычки не задолбалась, и чуть не уснула прям в библиотеке.
А на следующее утро даже, пусть и с трудом, встала по будильнику и начала делать зарядку… с непривычки на этот раз спина загудела, и Маша почувствовала: «всё, умираю».
На большой перемене, отсидев три пары подряд, Маша поплелась не в столовую, а в библиотечный корпус, где уселась в читальном зале и стала снова продолжать делать домашку.
Там её и застала Лена, ещё одна её подруга-активистка.
Сев рядом с Роговой, она поздоровалась:
— Привет, Маш. Как жизнь?
Вот блин, и тут достанут.
— О, привет, — отреагировала блондинка, пожав плечами, — не знаю, нормально вроде. Вон, учиться пытаюсь.
— А, ну это хорошо. Отвлечься пытаешься? Да ладно, я же знаю всё.
— Да все уже знают, — фыркнула Машка, — ну и чего, тоже постебаться пришла?
— Да ты чё, я же помочь.