Подумав немного, что можно такого подарить, чтоб было и не банально, и в то же время полезно, она пришла к тому же выводу, к которому всегда приходила, выбирая подарок для мамы:
— Духи. Можешь ей подарить духи?
— Окей, а какие?
Машка начала объяснять, какие виды духов могут быть наиболее крутыми, но Иннокентий оборвал её, дотронувшись пальцем до её губ, и тихо кивнул:
— Пошли.
— Куда?
— В ближайший парфюмерный, покажешь.
— Чего? Это ж до торгового центра тащиться!
— Ну это же ради подруги.
Маша издала вздох, но мысленно признала, что знал этот гадёныш, на что давить, — ради Лары она на всё было готова, как никак, она её лучшая подруга.
И согласившись, она решила поставить условие:
— Хорошо. Но поедем на троллейбусе, я туда пешком не попрусь.
— Ладно, платишь ты, — буркнул Иннокентий, и пошёл вперёд, к двери.
— Чего?! У меня сотка последняя в кармане, я на что питаться должна?
— Жуки бесплатные.
Маша фыркнула от злости, но решила: ладно уж, справедливо, он и так на духи потратится.
И двинулась следом за другом.
В троллейбусе, который они прождали минут пять под бесконечные подъёбы со стороны Иннокентия на тему жуков, тоже произошла забавная ситуация: свободное место в самом переди автобуса было всего одно, и Маша с Иннокентием, быстро переглянувшись, тут же оба устремились к нему, но Иннокентий успел первым запрыгнуть, и Маша со злостью шлёпнула его по плечу, прошептав:
— Сука.
Очень скоро к ним подошла старенькая кондукторша, которой Рогова уже приготовилась платить, но кондукторша первым делом уставилась на Иннокентия и возмутилась:
— Ты куда сел-то, бездельник? Чё, не видишь? Это ж место для инвалидов!
Маша с Иннокентием возарились наверх и увидели прямо над сиденьем надпись: «МЕСТА СТРОГО ДЛЯ ИНВАЛИДОВ!!!».
Иннокентий уже хотел было подняться, но Машку моментально осенило, и она, встав рядом с ним, схватила парня за плечо и удержала на месте, и заступилась:
— Вы что, вообще-то мой друг – инвалид!... На обе ноги.
— А чего без коляски тогда?
— А он борется со своим недугом. Так что льготникам же скидка? Плачу только за себя.
Кондукторша с сомнением на неё посмотрела, но Маша честно-честно, как самая настоящая актриса, похлопала ресницами и протянула сторублёвую купюру, сказав:
— Один.
Кондукторша снова начала возмущаться:
— А ещё больше не было?