Потом эти быдло-дружки забили на неё, занявшись знакомством с Леной и болтушкой Верой, которых, как они, видно, решили, можно если чё поделить. А её не поделишь… в рамках закона.
— Вот так, напоили и бросили девушку, — в шутку пожаловалась Маша подошедшему заговорить Блэквайтеру, — эх, перевелись мужики на Руси.
Блэквайтер помялся, думая, сказать что-то или нет, но мысли Машки сейчас больше заполонило желание поболтать с Лео… с которым они так вживую и не виделись с тех пор. Ей до сих пор было неловко, и она хотела нормально всё обсудить.
— Да всё нормально, иди бухай, — отмахнулся Лео, после чего по просьбе других девчонок стал играть на гитаре.
Маша приуныла. Для её уже опьяневшего мозга это прозвучало как: «Иди нахуй, шлюха», или что-то такое… может, менее обидно, но смысл понятен.
Она с грустью уселась на диван и стала пить, но уже пиво. На понижение.
Спустя некоторое время, когда помирающая от одиночества Маша уже сильно опьянела и иногда даже ловила вертолётики, случилось нечто неприятное: Лара с Иннокентием из-за чего-то сильно поругались, и он ушёл в другую комнату, побыть один.
Лара села рядом с Машей и пожаловалась подруге, будучи тоже в пьяном состоянии, хоть и поменьше.
— У нас в последнее время часто такое… не знаю даже, — вздохнула Лара.
Маша приняла решение: она должна сделать что-нибудь хорошее. Чтоб не быть такой легкомысленной дурой, какой увидела себя в словах Лео.
И она твёрдо сказала:
— Я с ним поговорю.
— Ты?
Но не желая ничего слышать, ведь её пьяный мозг уже вовсю убеждал её, что после того похода за парфюмом они с Иннокентием подружились, блондинка зашла в другую, пустую комнату, где парень и сидел на полу у стены, закрыла дверь и уселась рядом с ним.
Он был напряжён.
— Ну ты как? – Ласково спросила она своим голосом пьяной Машеньки, и положила руку Иннокентию на плечо.
— Да даже не спрашивай. Дерьмо у нас какое-то, а не отношения.
— Пф, радуйся, что они вообще у тебя есть… что ты не как я.
— Может, лучше и как ты.
Маша помолчала, осмысливая это, а потом честно призналась:
— Лара очень хорошая девушка. Это правда.
— Ты тоже хорошая, – ответил пьяный Иннокентий и икнул.
Машу это, конечно, тронуло, и она, чуть улыбнувшись, поглядела на Иннокентия, а потом принюхалась и заметила вслух:
— Ты всё-таки стал тем парфюмом пользоваться?
Она улыбнулась.
Это было мило.
Иннокентий ответил:
— Не только этим. Вот, принюхайся.
Машка, хоть ей сейчас и было тяжело делать какие-то телодвижения, наклонилась максимально близко к груди Иннокентия и принюхалась к его парфюму, и… улыбнулась.
Её поманил этот запах.