Никандрова же в этот момент держала в руке вытащенную из под рукава шпаргалку, быстро как ошпаренная вскочила вся испуганная, не зная, чё делать со шпаргалкой, двинулась вперёд, и под пристальным взглядом препода сделала единственное, что пришло ей в голову в такой ситуации – быстренько по пути, дёрнув рукой, выбросила шпаргалку куда-то под парту.
Но так вышло, что шпаргалка эта упала на стул прямо рядом с Машей.
«Во блин… и чё делать? Подумает ещё, что моя? Щас надо аккуратненько её спрятать куда-нибудь», – промелькнуло в голове у Маши.
— Ну-с, тяните билет, — уставившись в упор на Никандрову, процедил Степанов.
Так, вроде не видит.
Маша начала аккуратно нагибаться под парту, взяла рукой листок со шпаргалкой, и тут в этот момент над ней повисла тень.
— Так, так, так, и что это тут у нас? Рогова поймана с поличным? – Улыбнулся уже стоявший прямо над ней препод.
ДА КАК ОН УСПЕЛ, БЛИН?!
— Похоже, кому-то придётся идти на пересдачу, – широко улыбнулся он, отчего у Маши отвисла челюсть, и она так молча и глядела то на Степанова, то на дрожащую Никандрову.
— Ну как? – Спросила её уже всё сдавшая в первой волне Лара, когда Машка вышла, а они с Морозовым ждали её у двери.
— И не спрашивай, — протянула Рогова, облокотившись спиной на стену.
Вскоре выскочила радостная Никандрова, начала обниматься с одной из одногруппниц и кричать «Пять, пять! Прикинь, у меня пять!». Машке от этого стало как-то совсем паршиво.
Ну шо за несправедливость?
Лара сочувствующе на неё посмотрела, но ничего не сказала, а вскоре Морозов отозвал Машу поболтать наедине, и они отошли, встав близко друг перед другом, и он тихо сказал:
— Да ладно, не расстраивайся ты так из-за этого экзамена, пересдашь ты всё… погнали ко мне щас?
На самом деле тащиться сейчас домой к Морозову Маше хотелось в последнюю очередь, но с другой стороны, не виноват же её парень в том, что она так залажала.
И блондинка, пересилив своё нежелание что-то делать, кивнула.
— Эй, ну ты чё? – Спросил Павлик, и дотронувшись до подбородка девушки, поднял её голову и поцеловал её в губы.
Потом она попрощалась с Ларой, и они с Морозовым пошли по коридору в обнимку.
В вестибюле, выходя из гардероба, ребята заметили одну интересную, но немного печальную сцену расизма в их стране: на подоконнике неподалёку сидел, поставив ноги на батарею, студент-афроамериканец, и к нему подошла вахтёрша и начала хлопать его по руке и кричать:
— Уйди, чёрный, отсюда, тут нельзя сидеть!
Расстроенный студент-афроамериканец отошёл, а за него заступилась проходившая рядом девушка в очках, обратившись к вахтёрше:
— Вы чего так с человеком говорите?
— Ну а как с ними ещё-то, с этими!
Маше стало немного жаль парня – он же по факту ничего такого не сделал, а в цвете кожи не виноват; а вот Морозова эта сцена насмешила.
Он даже сказал, усмехнувшись, когда они выходили во двор:
— Может, она их ещё плетью бить будет, а? Было бы забавно.
— Да ладно, он же не виноват, что наша вахтёрша такая непросвещённая.
— Ох, ладно, ладно, Маша Рогова – защитница всех лузеров. Может нам и тебя плетью бить? – Улыбнулся Павлик, — будешь мой чернокожий раб, а я твой господин.
Маша устало покачала головой, но Морозов уже вошёл в кураж, и пошутив «На колени, негр!», скрутил свою руку вокруг шеи Маши и так заставил её наклониться вперёд, несмотря на попытки Маши вырваться.