— Слушай, если ты из-за вчерашнего, то там всё не так.
Маша взъелась, отойдя от двери:
— Да при чём тут вообще вчерашнее! Я наоборот ради тебя стараюсь, хотя мне и неприятно то, что я вчера услышала. А ты тут… снова… как ты можешь позволять людям, которые тобой дорожат, страдать и так отдаляться от тебя?!
— Да тот же вопрос, – огрызнулся он.
— Что?
Но договорить им не дали.
Из подвала вышла Лара, вся сияющая, и сказала друзьям:
— Знаете, а поцелуй действительно вышел чудесным.
— А кто тогда…
Следом за ней из подвала с улыбкой вышел Иннокентий и прошёл мимо Лары, а она посмотрела ему вслед, не сводя глаз.
У Маши отвалилась челюсть.
Блэквайтер совсем ничего не понимал, кроме того, что Маша незаслуженно его в чём-то обвиняет.
Рогова посмотрела на него и сказала:
— Ты доволен? Это так необходимо – всё время лажать и быть ничего не замечающим ослом?
Я говорю это ему… или себе?
Маша Рогова ушла.
Блэквайтер и Лара остались стоять здесь, и Лара поняла:
Только что она пережила свой самый прекрасный, первый поцелуй.
Всё вышло совсем иначе.
Блэквайтер был подавлен.
Лара была счастлива.
====== Глава двадцать четвёртая – Выбор ======
Маша сидела в аудитории во время экзамена по журналистике, боясь даже пошевелиться.
Это был уже четвёртый экзамен в этой её сессии, но именно этот был самый сложный.
На прошлых девушке фортило: на первый экзамен ей нужно было просто прийти(хоть и с большим опозданием, она проспала и прибежала уже когда все давно разошлись, да и сам препод собирался), и добрый преподаватель сжалился над плохо выспавшейся девушкой и поставил ей четыре за то, что она… эм, пришла;
по второму экзамену, деловым коммуникациям, у Машки был автомат, потому что она за весь семестр пришла только на четыре практики по этому предмету, но именно на этих практиках и были самостоятельные, на которых Рогова удачно списала и набрала достаточно баллов для автомата(она потом ещё узнала от Лары забавную историю: когда препод объявлял баллы за работу на следующей паре, на которой самой Маши не было по причине «Я дура, я проспала всё на свете», одна из одногруппниц пыталась доказать, что Машка списывала, но препод отмахнулся, сказав: «Не пойман – не вор»);
ну а на третьем экзамене ей настолько фортило, что препод палил других списывающих даже по малейшему шороху, а Маша села прямо перед ним, положив прям на стол телефон и так и списывала, а он ничего не видел из-за кучи книг на столе.
Тут же, на четвёртом экзамене, всё было не так – и препод злющий, и хрен спишешь, села она в неудобном таком месте, да и тема пиздец какая сложная.
А дальше Машку и вовсе ждала подстава.
-Никандрова! Выходи отвечать! – Вызвал преподаватель, к слову, тот самый лысый Степанов, что так сильно «любил» нашу Машу, одногруппницу, что сидела прямо позади Роговой.