Сакральные древности Крыма. Мифы, легенды, символы, имена и их отражение в искусстве: читать начало книги онлайн

С киммерийцами связана память об островах, посвященных Плутону. Плутарх напоминает, что кимбры (кимвры), с которыми воевал римский полководец Марий, происходили от киммеров Понта Эвксинского, где, по Гомеру, был вход в Аид. Юлий Цезарь подтвердил это мнение, указав, что Галлы верят, будто их раса порождена Плутоном. Имя Гадес, которым обозначали преисподнюю, то же, что и финикийское «гадес» — ворота, проход, перенесенное с пролива на близлежащую область. «Впрочем, близость Аида и острова Эрифия или Таврида подтверждается фактом, что стада Плутона и Гериона паслись вместе»^[113]. По Плутарху, Аид делился на 4 области: Гадес, Эреб, Тартар и Елисейские поля.

Мрачный вид всей этой области вполне совпадает с описаниями поэтов: не зря в народе дали имя «пекло» всем этим грязевым вулканчикам, извергающим кипящую смолу, нефть и грязь, издающую неприятный запах сероводорода, который и должен окружать жилище Плутона. Этот феномен поразил эллинов и завладел воображением поэтов; он свидетельствует, что самые фантастические рассказы связаны с наблюдением природы. Вслед за Гомером Паллас, путешествуя в конце XVIII века, отметил, что Таманский полуостров постоянно окружен испарениями, подобными густому туману.

Гесиод писал, что Аид расположен в холодной местности, а Плутарх отмечал, что бог Гадеса встречал души в отдаленной стране на севере. Боспор действительно замерзал зимой.

Античная топонимика, с одной стороны, и современная — с другой, рисуют топографию Аида — Гадеса. Геракл проник в Аид, царство Плутона, через пролив Ахерон.

Если вспомнить приводимое Диодором название главного города Керченского полуострова — Керон, Херон, то можно предположить, что Ахерон, поток, который следовало пересечь, чтобы вступить в царство Плутона — не что иное, как пролив Боспор Киммерийский, то есть Керченский. Согласно Ксенофону, Геракл проник в Гадес с полуострова Ахерусий, близ Гераклеи, города на южном побережье Понта. Однако на Боспоре также существовал Гераклеум, расположенный на краю мыса Еникале, где возвышались столпы Геракла. На монетах Гераклеи была изображена победа Геракла над Кербером. Герой пересек пролив, чтобы вступить в царство мертвых. При этом Посейдон-Нептун одолжил ему скифиос, что обычно переводят как «кубок», с помощью которого герой пересек пролив. Звучит нелепо, но если вспомнить, что слова: сосуд, судно — происходят от одного корня и что моряки в шутку называют корабль «посудиной», то сомнений не остается: речь шла о плавсредстве, корабле. Вероятно, греческое слово скифиос происходит от скифского; похоже, оно сохранилось в языках северных народов в слове skip, ship — корабль.

По Эсхилу, Прометей сообщает Ио, что она встретит всадников Аримаспов (один из народов Скифии) близ потока Плутон. Геродот и все географы помещают этот народ близ берегов Кубани.

Вероятно, на Киммерийском острове и располагалось селение под именем Гадес; здесь путешественниками ХГХ века отмечена рыбацкая деревня под названием Гада, некогда служившая причалом. Протяженность острова — около 30 км с востока на запад; некогда большую его часть занимал огромный город Киммерида, упомянутый Эфором, циклопические основания которого обнаружили в траве Паллас и Дюбуа де Монпере. Реконструируя картину на основе мифов и описаний Дюбуа де Монпере, Моро де Жоннес пишет: «Здесь обитал Плутон; на берегу прибывших ждал трехголовый пес Кербер, охранявший вход во дворец близ адского жерла под названием Тенар. Это кратер в 100 шагов диаметром, откуда беспрестанно изливаются в море потоки горячей грязи. Кербер считался порождением Тифона и Ехидны; последняя, согласно другой легенде, в облике Змеедевы в союзе с Гераклом породила трех скифских царей. Среди народов Приазовья античный писатель псевдо-Орфей упоминает народ Ехиднеев. В память об этой традиции Плиний Старший привел другое название Киммерийского острова — Керберион»[114]. Геракл уводит Кербера из Аида. Аид милостиво разрешил ему увести Кербера, если герой сумеет укротить его. Трехглавый адский пес повиновался Гераклу, тот довел его до Микен, а затем вернул обратно.

Между этим островом и Таманским простирается гавань, наполовину закрытая песчаной косой, под названием Авернская (Северная), отграничивающей Авернское озеро, которое во всех рассказах связано с киммерийцами. В Греции, как и в Италии оба эти названия постоянно объединяются во всех случаях, когда речь идет о топографии Аида. Во времена Страбона Киммерийский остров с востока отделялся потоком под названием Коцит (произносился как Кокут). Об этом названии напоминает вулканическая горка с названием Коку-оба, где татарское слово оба — гора, холм — соединена со словом огромной древности. Это, несомненно, скала, которая, по словам Гомера, расположена у слияния Кокита и Флегетона или Пирифлегетона — «Пылающего». Это название следовало воспринимать не в переносном, а в буквальном смысле, так как благодаря присутствию в нем горючих газов и нефти он, вероятно, воспламенялся. Этот поток или морской рукав отделял Гадес от Эреба — сегодня острова Темрюк. Во времена Далласа и Дюбуа эти острова были покрыты прекрасными лугами, где цвели асфодели, упоминаемые во всех описаниях Аида.

К востоку Темрюк отделен от континента северным рукавом Кубани. Согласно мифологической топографии Эреб являлся областью, наиболее близко расположенной к обитаемой земле. Он омывался Стиксом — потоком и болотом — Stigia Palus — верно представленным лиманом Афтаниз, куда впадает Кубань, здесь замедляющая свое течение, и где соединяются все адские реки.

Мифографы собрали описания этого региона. Тени умерших, спускаясь в Аид, минуют рощу из черных тополей на берегу Океана. У каждого припасена монета в уплату Харону за перевоз «на тот свет» через адские реки. На противоположном берегу тени мертвых встречает трехглавый пес Кербер. Из живых туда проникли только Геракл, похитивший Кербера; аргонавты Ясон и Орфей; Одиссей; Эней. Тени бродят по лугам, поросшим асфоделями. За ними находится Эреб с дворцом Аида и Персефоны. Слева от дворца — белый кипарис, отбрасывающий тень в Лету; напившись воды, души теряют память. Души прошедших инициацию пьют воду Памяти там, где отбрасывает тень белый тополь, или осина. Неподалеку у распутья трех дорог сидят Минос, Радаманф и Эак, которые судят тени умерших. Радаманф судит азиатов, Эак — европейцев, а в сложных случаях им на помощь приходит Минос. После вынесения приговора тени направляются по одной из трех дорог. Если жизнь их не отличалась ни праведностью, ни неправедностью, они отправляются назад по дороге, ведущей на асфоделевые луга. Если человек прожил жизнь неправедно, его ждет область мучений. Души праведников направляются в Элизиум. Он расположен по соседству с Гадесом, но ничего общего с ним не имеет. Это счастливая земля незаходящего солнца, где не бывает холодов; там правит Крон, постоянно звучит музыка, не прекращаются игры, танцы и пиры. Где-то здесь находятся Острова Блаженных, куда попадают только те, кто трижды испытал перевоплощение в обоих мирах. Таким пристанищем прославленных героев древности стал остров Левка на Черном море, поднятый со дна морского по просьбе Фетиды для своего безвременно погибшего сына — Ахилла-Понтарха, и куда была перенесена тень Елены Троянской, или Ифигении. Об этом подробно рассказано в главе «Ахилл-Понтарх и Ифигения. Античные и кельтские истоки двух сказок Пушкина».

Здесь был дворец ночи, дворец снов и грез, с дверями из рога и слоновой кости: из первых вылетали сны обманчивые, из вторых — вещие. По описанию Лукиана, он окружен очень высокими стенами, куда ведут ворота: внутри полно сов и летучих мышей, поток, текущий лишь ночью; храм петуху. Сны — единственные обитатели этих мест, они разного роста и вида, одни прекрасны, другие бесформенны, одни богато одеты, другие в лохмотьях. Владыка этих мест — Сон (Гипнос или Морфей). Овидий в «Метаморфозах» описывает пещеру в Киммерийской земле, где царят вечные сумерки и откуда вытекает родник забвения; там на прекрасном ложе покоится Гипнос, божество Сна, сын Ночи и брат Смерти.

По Гесиоду, на Сон и Смерть никогда не взирает Гелиос; эти слова перекликаются с Гомеровым «Киммериян печальная область… никогда не являет оку людей там лица лучезарного Гелиос»… Вероятно, эта устойчивая формула относится к области Аида: картина загробной жизни, восходящая к киммерийцам, отражала впечатления вполне конкретной местности. Старые названия не всегда подходили к новым местам обитания. Так, Стиксом («ненавистный») назвали небольшой ручеек в области Аркадия в Греции. Ахерон («поток печали»), Кокит («стенающий»), Флегетон («пылающий»), не приуроченные к конкретной местности, стали восприниматься как вымышленные имена, призванные показать неприглядность смерти.

Переселенцы уносили священную топографию с собой, приурочивая к новым местам, вплоть до Италии. А сцены загробной жизни получили дальнейшее развитие. Представление о топографии Аида с течением времени усложнялось. Подробное описание царства мертвых со всеми градациями наказаний встречаем у Вергилия в «Энеиде», Песнь VI. Она, в свою очередь, опирается на диалог «Федон» Платона и на Гомера, где уже оформилась идея искупления земных проступков и преступлений. О судьбе души повествуется в 11 песне Одиссеи, говорится и о месте для праведников — Элизии. Об островах Блаженных упоминают Гесиод и Пиндар. Греческую, или киммерийскую топографию Аида воспроизводит Вергилий, описывая, как Эней, подобно Одиссею, спускается за прорицанием, встречая пса Цербера, переплывая на ладье Харона адские реки. В Средние века эти сцены завладели воображением Данте, который, посещая загробный мир, берет в провожатые Вергилия.

Все эти картины загробного царства, расцвеченные фантазией поэтов, восходят к описанию Гомера. Цирцея отпускает Одиссея с условием, что он посетит Аид и получит там прорицание мудрого старца Тиресия о своей дальнейшей судьбе.

Одиссей высадился на берегу, затененном, как и сегодня, пирамидальными тополями и ивами. Возможно, описание четырех рек Аида воспроизводит ландшафт, существовавший 6000 лет назад. Во времена Эвксинского озера Дон и Кубань стекались в одно русло, подобно рекам Пирифлегетон (Пылающий) и Ахерон. Характерно, что в поэме Гомера и в поэме «Аргонавтика» описание Аида в общих чертах совпадает. Особенности местности и уцелевшая топонимика, тщательно воспроизведенная путешественниками XVIII–XIX веков, позволяют восстановить эту картину.

«Я стремлюсь доказать, — писал Дюбуа, — что за прорицанием Тиресия Одиссей явился именно к киммерийцам; Таманский остров, где они обитали, казался Гомеру оконечностью Нептунова царства. Здесь расположены врата преисподней; это представление подкрепляют грязевые вулканы и реки с примесью нефти, черные и зловонные — Коцит и Ахерон. Трудно найти более удачное объяснение Гомерова текста. Посещение этих мест убеждает, что Гомер писал с натуры или по рассказам мореплавателей; тексту поэта не менее соответствуют и грязевые вулканы окрестностей Еникале. В подкрепление моего комментария Гомера Плиний пишет, что Киммерикум назывался Керберион по имени трехглавого пса — стража Аида. Отметим также, что славяне называют грязевые вулканы Пекло»[116].

Ученый путешественник начертил несколько карт с островами Керченского пролива в различные геологические и исторические эпохи.

Мы приведем часть его комментариев к ним. «После образования обоих Боспоров, когда равновесие вод было восстановлено, земли устья Кубани еще были далеки от того, чтобы принять их нынешнюю форму. Река впадала в залив, наполняя его наносами, составившими часть территории Тамани, а пока существовал лишь широкий морской рукав с небольшим островом, отделенным от Керченского, — Еникале.

Однако новый агент продолжил колебать эту почву, где Гомер помещает вход в Аид. Унылые грязевые вулканы, извергающие грязь и битум, продолжают действовать и сегодня; их извержения мало-помалу создали новые земли, заполнили морской рукав, перегородили реки и создали заливы и озера. Так острова Киммерийский или Фонтан, Тирамба, Темрюк, Фанагорийский, тогда еще разделенные проливами, постепенно сгруппировались в остров Таманский. Это были настоящие острова, и Кубань, постепенно заполняя своими наносами морской рукав, отделявший ее от архипелага, создавала новую землю. Так взаимодействие двух стихий — моря, превращающегося в сушу, вернее, в своеобразную почву, где вода, земля и огонь постоянно находятся в усиленном противоборстве, ежегодно подвергало топографию новым метаморфозам. Таким образом, древняя земля, где жили киммерийцы Гомера и Геродота, — это не земля Страбона, а земля Страбона — не та, что мы видим сегодня. Кубань, которая омывала тогда стены Фанагории и являлась ее портом, покинула эти места в поисках другого выхода. То, что еще сотню лет назад было судоходным каналом, сегодня — лишь заболоченное место… Острова появляются и исчезают»^[117].

Дюбуа упоминает род болотистого канала, соединявшего озеро Афтаниз с лиманом Темрюк. Согласно традиции, корабли, которые шли из Черного моря, проходили вначале через Бугаз лимана Кизильташ, поднимались по Кубани, и по одному из рукавов, ныне высохших, вокруг форта Перевлянский, входили в озеро Афтаниз, откуда попадали в Азовское море по каналу Темрюк^[118].

Киммерийцы

Дюбуа де Монпере подробно обсуждал план своего путешествия с научными светилами того времени Карлом Риттером, Александром Гумбольдтом, Леопольдом Бухом. Одной из основных идей был поиск следов киммерийцев на их предполагаемой прародине, в местах, с которыми связаны, как минимум, исторические названия местностей — Киммерик, Киммерий, Киммерийские валы и, собственно, сам Боспор Киммерийский. Интерес к этому народу, расселившемуся на севере и западе Европы и ставшему одним из родоначальников европейских народов, был велик.

Представление об этом дает отрывок из труда Дюбуа де Монпере, который мы приведем полностью. «Позднее киммерийцы Гомера стали яркими действующими лицами древних исторических переворотов, наиболее важных из тех, что изменили облик Европы и Азии. Киммерийцы в Малой Азии у границ Ионии, киммерийцы на берегах Днестра и Буга и, позднее, в датской Кимбрике, скифы в Египте, в Сирии, скифы в сердце древнего мира, господствующие во всей центральной Азии, — все они вышли отсюда. За этим укреплением была столица киммерийцев, центр тогдашней земли. Все взгляды обращены по эту сторону: здесь поднимаются великие вопросы, которые изменят будущее Европы и Азии. Разбуженные мидийцы обретут новую энергию и достойное место; знаменитая империя персов укрепится и с этого времени взоры Азии обратятся к Европе. Дарий, стремясь отомстить скифам, поведет свои армии на юг Европы, облик которой полностью изменится; устрашенные народы будут искать новое отечество; многие обратятся к северу, куда уже отправились киммерийцы, народ богато одаренный и развившийся ранее других, всегда шедший во главе цивилизации в Европе…» И далее путешественник несколько разочарованно добавляет: «И глядя на эти пустынные берега, эти реки и морские рукава без воды, эти безымянные курганы, эти руины, едва возвышающиеся над почвой и не сохранившие ни малейшего воспоминания, эти зеленые холмы, почти безлюдные… спрашиваешь себя, неужели это исходное место столь великих событий?» Увы, время археологических раскопок еще не наступило, и богатейшие сокровища курганов, фундаменты древних городов остались Дюбуа неизвестны.

Происхождение киммерийцев уходит в доисторию, как и в историю. Страбон в «Географии» связывает рассказ о потопе с одним из древнейших народов Сев. Причерноморья и Крыма — киммерийцами. Речь идет об их вынужденном переселении на север, в приазовские степи. Но просвещенный Страбон считает долгом не верить в то, что не поддается рациональному объяснению. «Что касается кимвров (как называет он киммерийцев), то одни рассказы о них неточны, а другие — совершенно невероятны. Ведь нельзя считать причиной превращения их в кочевников и разбойников то обстоятельство, что они были изгнаны из своих жилищ сильным наводнением, когда жили на полуострове… Похоже на выдумку и утверждение, что когда-то здесь произошло сильное наводнение…»

Покидая затопленные земли, люди уносили с собой не только имущество, но и богов. Так, тот же Страбон приводит замечательное свидетельство о миграции на Запад богини (разумеется, вслед за почитателями), культ которой происходил из Таврики! Это богиня Артемида, почитавшаяся таврами как Дева (просто Богиня — таков смысл ее имени на праиндоевропейском). Культ скифской Артемиды-Дианы-Девы отличался рядом особенностей, которые подробно описал античный географ: «Налево от дороги, если идти из Арикии, находится святилище Артемиды, которое называют «рощей Артемиды». Святилище Арикийской Артемиды, как говорят, точное воспроизведение храма Артемиды Таврополос; действительно, в ее священных обрядах преобладают начала варварское и скифское. Так, например, жрецом ее выбирают только беглого раба, своей рукой убившего прежнего жреца. Поэтому жрец всегда опоясан мечом, ожидая нападения и готовый защищаться. Святилище стоит в священной роще, перед ним — озеро, похожее на море, а вокруг возвышается сплошной чрезвычайно высокий гребень гор, охватывающий святилище и водоем в полой и глубокой котловине»^[119]. Культ Артемиды Таврической сохранялся и на территории Малой Азии. Описание Страбона помогает представить, как он мог выглядеть в Таврике.

Согласно античным свидетельствам, изгнанные скифами остатки киммерийцев удалились в Малую Азию и обосновались на полуострове, где позднее был построен город Синоп. Страбон, которому они известны под именем энеты, указывает на их перемещение под водительством Антенора в Адриатику. Здесь они известны как венеты-мореплаватели, облюбовавшие архипелаг островов неподалеку от побережья, который не хуже, чем крепостные стены, обеспечивал защиту от вражеских нападений. Однако, думается, не только соображения безопасности руководили их выбором. Своеобразные прерывисто — круговые очертания островов, окруженных морскими рукавами-каналами, слабо и отдаленно напоминают описание трехкольцевой столицы Платоновой Атлантиды, и это также выдает память о прародине… «В этих трех предварительных этапах уже раскрывается будущая судьба народа, — замечает французский исследователь древних народов Причерноморья Моро де Жоннес. — Рожденные на небольшом архипелаге Меотиды, среди малых островков, разделенных узкими каналами, киммерийские переселенцы ищут подобное же месторасположение на противоположном берегу Черного моря. Позднее эта ветвь, отделившаяся от скифо-ливийского массива, обустраивается на побережье Иллирии, на островках посреди лагун, где однажды возникнет Венеция»^[120].

Вероятно, многие народы (кимвры, кельты, галлы, галаты, галинды, гелоны, галичане, голядь) являются потомками киммерийцев. Античные авторы отождествляли с киммерийцами кимвров. Кимры и кимвры были одними из предков немцев, португальцев и англичан (валлийцев, жителей п-ва Уэльс). Самоназвание последних — кимри, языка — кимриж, страны — Кимру. Указывалось на множество случаев сходства языка валлийцев и древних египтян, что еще раз указывает на то, что киммерийцы были потомками египтян. По всей Европе, от Урала до Ирландии, имеются топонимы, связанные с киммерийцами. На русском и карельском севере это — г. Кимры на Волге, река и г. Кемь в Карелии, р. Кема в Вологодской обл., г. Кеми, р. Кемийоки, озеро Кемиярви в Финляндии и т. д. Продолжить этот список предлагаем любознательному читателю.

Иллюстрации

к главе 3. «Сакральная топография Боспора Киммерийского: опыт реконструкции»

Южная оконечность Александрийского меридиана.

[113] Moreau de Jonnés A.-C. Op.cit. P. 318.

[114] Moreau de Jonnés A.-C. Op.cit. P. 3….

[116] Dubois de Montpéreux. Op.cit, vol. V. P. 40.

[117] Dubois de Montpéreux Fr. Voyage au Caucase… et en Crimee. Vol. 1. P., 1843. P. 23.

[118] Ibid. P. 27.

[119] Страбон. География. Указ. соч., 5.3.12.

[120] Moreau de Jonnés. Op. cit. P. 170.