— Видишь, как хорошо ты меня знаешь, — смеюсь в ответ.
Открываю коробочку. Дух захватывает.
— Папаша, тебе ещё двоих детей поднимать, а ты тратишь на их мать столько денег, — хихикаю немного нервно, глядя на крупный бриллиант в россыпи других камней.
Примеряю и смотрю на свои пальцы. Улыбаюсь, качая головой. Думала ли девочка, запертая в отеле, что её ждёт такая жизнь? Никогда.
— Спасибо, — улыбаюсь, демонстрируя ему свою руку.
Склоняется к моему уху, носом трется и довольно, рука тоже неспокойно шарит по моему животу.
— Хочу тебя, соскучился, давай сегодня устроим себе вечер с выходом в свет, ресторан?
— Как ты себе уверенно очки зарабатываешь, — смеюсь.
Приятно собраться, накраситься, надеть вечернее обтягивающее платье, понимая, что в ближайший год тебе не светит подобное счастье.
Я вышла из детской, в которой марафетилась у зеркала.
— Ну, что скажешь? — покрутилась перед мужчиной. — Наслаждайся, пока жена снова не превратилась в бегемота.
— Стась, ты красивая с животом, так что не нужно сравнивать себя с бегемотом, капризная моя, — вжимает в себя, но не целует, рассматривает, и опять его ладони не просто на моей талии, вторая трепетно гладит мой живот.
За нашими спинами в кроватке прыгает Илюха. Поворачиваем головы, в приоткрытую дверь видим, как тянет к нам руки, обезьянка мелкая.
— Я сам отнесу его Тамаре Павловне, не уснет же, видишь хитрое лицо.
Берет сына и пытается увернуться от его цепких пальчиков, которые норовят залезть отцу в глаза и нос.
- Нос, повторяй, — заигрывает с этим настойчивым бутузом, но сын только смеется и пускает слюни, — ленивая жопа. Иди к Тамаре Петровне, а папка ворует твою мамку, у нас вечер романтики, Илюха, у тебя скоро будет брат или сестренка.
Улыбаюсь, наблюдая за этими двумя. Обожаю наблюдать за тем, как он возится с сыном.
Я редко допускала такие мысли, но сейчас она пришла непрошено и дерзко.
И вдруг подумала о том, каким Илья был бы отцом своему сыну? Какими были бы наши отношения? Были бы мы в браке, ходили бы в рестораны, ждали бы второго ребёнка так скоро?
Вопросы, на которые я никогда не узнаю ответы. Которые только ранят душу. Так зачем их задавать?
Выхожу из детской за своими мужчинами. Передаём сына Тамаре Петровне, которая сегодня у нас с ночёвкой. Оставляем сына в надёжных руках и со спокойным сердцем отправляемся на ужин.
— Что насчёт Мальдив? — спрашиваю нетерпеливо, когда нам приносят горячее.
Я так загорелась этой идеей, а подумать о том, отпустит ли врач, совсем не думала. Я не в том положении, чтоб распоряжаться подобными вещами сама.
— Стась, хоть завтра, Гурам конечно меня повесит, но имею право. Я ему недавно смс отправил, готова к новому нашествию табора?
— Ты сказал, что я беременна?
— Не должен был? — напрягается.
— Боже, муж, да расслабься ты, — смеюсь. — Я просто уточнила. Слушай… То, что я сказала тогда, на кухне. Я была напугана и не стоило мне этого говорить. Ты теперь меня шарахаешься, и мне это не нравится.
Так. А это ещё что? Гормончики подвезли? Такое было и в первую беременность, я была раздражительной, особенно в первом триместре, но я держала рот на замке и была кротким ангелом, потому что это был не его косяк и не его ребёнок. Теперь его. Теперь ему, видимо, придётся объяснить эти нюансы и набраться терпения со мной.
— Разлука с вами мне в тот раз далась тяжело, — сжимает мою ладонь, — Стась, для меня, как и для тебя, такие отношения, откровенные и сложные, тоже волнительны. Никогда не любил, ни одну, просто секс, а тут увидел и все, мозги напрочь снесло. Я привык все контролировать, свою страсть к тебе не могу. К тому же я так долго не мог взять тебя и прижать не как друг, а как мужчина. Теперь это посттравматический эффект, — смеется, — и да, я знаю о рисках, гинеколог нам секс запретил или нет?
— Погоди, что?