Приручи меня, если сможешь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иду к шкафу и ищу трусы, чтобы спрятать своего неудовлетворенного зверя.

— Спать ложись и не драматизируй, женщина.

Открывает рот, но затем тут же захлопывает его, так ничего и не сказав. Наклоняется, берет кофту и надевает её, собирает презервативы и поднимает смазку. Шевеля одними губами, читает надпись на презервативах xxl и бледнеет, спрятав их в шуфляду прикроватной тумбочки.

— Когда месячные? — интересуюсь для общего развития.

— Должны были быть вчера, — произносит и тут же смотрит, как я замер, качает головой, резко говорит, — только не начинай. Так бывает и так уже было, когда он меня бил перед ними. Начнутся.

— Спать ложись.

Сам заваливают на кровать, обнимаю подушку и стараюсь унять желание сейчас же сорваться и разнести Егорову сраный бизнес. По ходу он не уяснил одно: мое трогать нельзя. До сих пор думает, что откупился Стасей. Придурок. Это начало конца. Его конца. Федор активно мониторит его финансовые траты, и это не сильно радует эту мразину. А 50 процентов от ста это уже не так солидно.

— Спокойной ночи, — говорит негромко, поворачивается ко мне спиной и выключает свет ночника.

— У тебя совесть есть? — бормочу беззлобно, повернув голову к Стасе.

Поворачивается ко мне.

— Прости? — недоумевает.

— Меня не было две недели. Ты ничего сделать не хочешь? — мое возмущение нарастает, блядь сука все по пизде, я Егорова прикончу утром.

— Ты же сказал ложиться спать, — теряется девчонка, присев на кровати.

— А ты рада стараться? — я ее сейчас укушу, могла бы просто изобразить доброжелательность и поцеловать.

— Я исполнительный человек, — жмет плечами ровно, но прежде, чем я взорвусь, наклоняется, находит мой рот и закрывает его поцелуем.

Доля секунды и я уже плохо соображаю. Сваливаю Стасю на спину и нависаю над ней. Почему я решил, что ей ничего уже не будет угрожать. Почему не оставил Федора здесь? Почему я решил, что с каких-то хуев Егоров перестанет трогать мое? У него определенно нет мозгов. Судит по себе? Думает, если я забрал его дочь таким способом, то и сам не лучше него? Что я в принципе постоянно беру женщин силой? Не беру, сами идут и делают то, что я скажу. И эта мелкая сука делает, но делает это словно под дулом пистолета. А я так не хочу. Блядь, прошло две недели, а мы до сих пор на той же отправной точки. Я хочу ее до безумия. Но хочу так, чтобы отвечала, чтобы чувствовала себя в безопасности и привыкла ко мне, испытывала страсть и желание.

Я себя не понимаю. Я забочусь о том, чтобы она что-то чувствовала ко мне? Такого никогда прежде не было. А с этой все по-другому. До сих пор накрывает злость на себя же за тот первый раз. Полчаса и все бы было в ажуре, закажи я смазку, прояви терпение.

— Чем занималась без меня, — дышу сбивчиво и часто, так, словно от преследования убегал.

— Включи свет и увидишь, — дразнит неожиданно игривым и довольным голосом.

Я не слышал таких интонаций и ноток прежде. Удивлен.

— Разбежался, лучше рассказывай, — улыбаюсь ей в шею и губами скольжу по ароматной коже, — с соседями нормально прижилась, баба Стеша проституткой не называла?

— Ну, скажем так, ты не узнаешь комнату, когда включишь яркий свет. Только последнего штриха не хватает — туалетного столика. Я купила его, вчера, но позже он сломался об мои телеса, оставив синяк на боку.

Я снова напрягся, а Стася вдруг провела по моему боку успокаивающим жестом.

— А соседи у тебя милые. Баба Стеша меня обожает. Так что, если вдруг услышишь, что тебе срочно надо на мне жениться, не удивляйся, закрывай уши и беги, — хмыкнула.

— Задействовала свои таланты, похвально, — продолжая пытать себя тем, что трусь носом о ее кожу, — потом оценю. А на счет сватовства…бабу Стешу трудно удовлетворить. Признавайся, что ты ей сделала приятного?!

Пальцы шустро пробираются под мышку и щекочут Стасю.

— Я не боюсь щекотки, — веселится, — не лопни. Я просто сходила старушке в магазин. Она дала мне копейки и попросила хлеба и молока. Кто блин так питается? Я купила обычную продовольственную корзину и нажарила ей сырников, когда вернулась. Удовлетворила на все сто, так сказать.

— Твою мать, — бросаю возмущенно и вытаскиваю ладонь, потерпев фиаско, зато она тут же находит упругую грудь и пробирается под кофточку, осторожно гладит ее, пока Стася рассказывает о бабульке, — у нее дед недавно умер, жить на одну пенсию стало туго. Мама помогала всем, чем могла, теперь некому.

Я настойчивее ласкаю крошечный сосок и в полутьме пытаюсь рассмотреть выражение ее лица.

— Да, она тепло отзывалась о твоей маме. Соболезную, — негромко отвечает Стася.