Шелк приятно ласкал кожу. Это первое, на что я обратила внимание, оказавшись в постели. Я оказалась там первой, приняв душ и совершив все необходимые процедуры. Он пришёл следом. Обнаженный. Влажный. Я могла бы залюбоваться им, если бы тело не помнило, как он вжимал меня в простыни и причинял боль. Не будь этих воспоминаний, мозг, может быть, слал бы правильные сигналы. Залюбоваться. Возбудиться. Но все это гасилось на корню, и сирена горела красным и кричала одно: опасность. Этот человек опасен. И тело сразу становилось деревянным.
Той ночью он целовал меня неистово и долго, пока не уснул, прижав меня к себе и обняв обеими руками так, что сбежать не могу даже если бы захотела. Я не хотела. Мне было комфортно. И я быстро уснула, вопреки всем крикам сирены, почувствовав себя в безопасности. Голову совсем сносит. Из крайности в крайность.
Рано утром у него зазвонил телефон, и он немедленно проснулся и ответил. Вышел из комнаты, надолго, оставляя меня одну на огромной кровати. А спустя полчаса вернулся и сказал, что уезжает. Это срочно, это нельзя отменить, но я остаюсь. И пока его не будет, я должна привести эту квартиру в порядок на свой вкус. Обжиться и облагородить. И для этого он оставил мне свою карточку, чтобы я не беспокоилась о деньгах и покупала то, что нужно.
Я так и не ответила на его вопрос в машине. Я дизайнер, у меня высшее образование. И задача обустроить квартиру внезапно вывела меня из уныния, придав окрыленности. Я получала колоссальное удовольствие от процесса, пока как-то не встретилась с соседкой в подъезде и не узнала, чья это квартира. Его мамы. Его покойной мамы. Которая недавно умерла.
После этого я стала внимательнее и уважительнее относиться к предметам обихода. Нашла альбомы с фотографиями. Письма, которые он писал ей из тюрьмы. Поразилась тому, каким добрым и неиспорченным он был. Совсем не тот парень, каким он стал сейчас.
Он не звонил. Вторую неделю уже. Понятия не имела, где он и как.
В воскресенье я шла из магазина и тащила журнальный столик. Небольшой, не убийственно тяжёлый. Была уверена, что дотащу, справлюсь. Около подъезда стояла тень, я настолько увлеклась, что даже не сразу поняла, сто интуиция кричит «опасность». И вот прозвучал голос:
— Сбежать от меня хотела, маленькая дрянь?
4
Илья
Вартан позвонил рано и слишком настойчиво рассказал о том, что с Гурамом произошел несчастный случай на стройке. Пиздец. Как можно вывалиться из окна собственной новостройки и сломать ногу? Этот ушлепок долго ржал на больничной койке, пока мы с друзьями с постными минами стояли с апельсинами в пакете. Трахаться ему захотелось, в штанах запутался, пока свою шлюшку пытался удовлетворить. Слава богу, что был первый этаж, а не третий. Ржет он. Мудила. Нам пришлось взвалить на плечи переговоры о постройке нового бизнес-центра. Хотя я не самый лучший представитель нашей команды на счёт переговоров. Вартан и Гурам идеально сочетались. Теперь мне пришлось прогибать спину и открывать рот в нужный момент и озвучивать детали проекта. Вартан иногда одобрительно кивал головой, одобряя мое многословие. Хоть в чем-то от меня польза оказалась.
Хотя в целом эта ситуация меня злила. Я был в двух недельной отключке. Мама сильно заболела, на фоне болезни проявила упертость. А я вынужден был покорно принимать ее волю. Угасала. А я не мог принять того факта, что свечка судьбы родного человека почти догорела.
Две недели как скотина из одной поездки во вторую, зато Гурам харю отъел на койке. Скачет на одной ноге теперь и в хер не дует. А я был готов выть. Не спасали случайные связи. Яйца освобождались от спермы, а мозги клинило больше и больше. Несколько дней назад в ресторане познакомился с аппетитной крошкой, сильно похожей на Стасю. Думал, попустит, как только она расставила похотливо передо мной свои красивые ножки. Не тот эффект. Она определенно нимфоманка, укатала меня как мальчишку. Но не то. Впервые решился поцеловать другую, остановился на этой цыпе. Глухо. Она требовала поцелуев, но я противно ставил ее на колени и драл жестко до оглушающего визга. Текла как последняя сука. Обильно, даже слишком. Умеет использовать собственное тело.
Все не то. Видимо потому что не успел приручить Стасю. Эта мелкая дрянь мне снилась. Ее губки, сомкнувшиеся на моей головке, и взгляд от которого просто взрыв мозга.
Поднимаюсь на пятый этаж собственными ходулями. В руках пакеты с продуктами, несколькими безделушками и сексуальным нижним бельем. Сейчас же в душ и к ней. Точно спит. Но я разбужу ее только тогда, когда буду вымыт и раздет.
Квартиру не узнать, едва не присвистнул. Чем-то вкусным пахнет. Еда потом.
Сбрасываю туфли и иду в спальню. Лежит на огромной кровати и мирно спит. Единственное, что освещает мою спальню — ночник. Заставляю себя выметнуться из комнаты. На ходу раздеваюсь и иду в ванную. Принимаю контрастный душ. Немного легче, но не сильно. Член уже с порога требует втиснуться в нежную плоть. А губы зудят без поцелуев.
Подарки потом отдам, как только слезу с нее. Улыбаюсь, извлекаю из пакета смазку и две пачки презервативов. Закупился с лихвой. Неделя секса мне обеспечена. Надеюсь, что не нарвусь на месячные.
Присаживаюсь на край постели и убираю с юного лица несколько прядей. Красивая. И безумно желанная. Смазку и презервативы кладу на тумбочку. Хотя был соблазн сразу же зачехлить себя и войти в сонное тело. Но нет. У нас есть проблемка. И я должен знать, что она в порядке. Перед отъездом приказал ещё раз навестить гинеколога. Надеюсь, что не ослушалась.
— Хватит спать, соня, — беру руку Стаси и целую ладошку.
Она забавно морщится, раскрывает глаза и смотрит на меня испуганно.
— Привет, нам можно?
— Нет, не трогай, — бормочет, вздрагивая, и лишь затем фокусирует на мне взгляд. — Илья?
— Нам можно? — рукой проникаю под одеяло и глажу ее бедро.
Спит в пижаме, какая блажь. Но с сегодняшнего дня она о нижнем белье забудет.
Мнётся с ответом.
— Да, — выдыхает наконец негромко.
— Я купил смазку и презервативы. Иди ко мне, — требую внимания и жду ее приветственного поцелуя.
Она сонно моргает, присаживается на кровати.
— Иди ко мне, — тянет меня за плечи на себя, побуждая подняться.