— Я понял, — Илья прячет листок назначением в карман пиджака и берет меня за руку, выводит из кабинета и сразу же мне прилетает вопрос, — сильно?
— Сильно что? — не поняла вопроса.
— Не беси, мы не в салон пришли, — едва держится спокойно, хотя глаза блестят гневом.
Вижу в его глазах бешенство. Опять. У меня в этот момент сперло дыхание, и появилась паника. Я боюсь его приступов гнева.
— Я не знаю, — бурчу, всё еще не до конца понимая, что он имел виду.
Сильно плохо все? Я не знаю, надеюсь, что нет.
— Блядь, зарекался трахаться с девственницами. Идем. Нам нужно в аптеку.
Вырывается вперед. Сунул руки в карманы брюк и слишком быстро шел к выходу, словно его черти гнали.
Зарекался? Так зачем вчера девственницу просил? Не просил, а требовал. Ещё и деньги заплатил. Не пять копеек и не пять тысяч. Стоимость отеля боюсь даже предположить.
Догоняю его у аптеки, жду, пока он расплатится за то, что мне там выписали.
— Ты злишься на меня? — спрашиваю в лоб, когда он выходит.
Зачем спрашиваю, не знаю.
— Да, тебе от этого легче? — хмыкает и протягивает пакет с лекарствами.
Не отвечаю ничего. Зачем спросила? По инерции. Психика моя давно сказала «прощай». И каждый раз, когда отец злился, я чувствовала психологический дискомфорт, пока он не прощал меня. Теперь та же ерунда. Зачем тяну свои комплексы и сюда? Кто он мне?
Молча выходим из клиники. Идем к машине. Сажусь. Молчание тяготит, но мне не впервой.
— Прости, что сделал это так, — смотрит слишком пристально, как только запрыгивает за руль.
Ухожу от его пронизывающего взгляда. Не могу простить. Не столько секс, сколько то, что последовало за ним. Унижение. Избиение. Боль.
— Почему ты решил, что я не девственница? Что пошло не так? Почему ты разозлился?
— Твоя реакция и неестественное поведение, но теперь я понимаю, в чем именно была причина. Ты привыкла терпеть боль. Я прав?
Я смотрю на него во все глаза.
— Ты четко дал понять, как я должна себя вести. Я пыталась дать тебе то, что ты ожидал. И нет, я не привыкла терпеть боль, потому что нельзя привыкнуть к такому.
— Хоть что-то из услышанного сейчас меня тешит, Настя, — хмыкает и смотрит в окно, — почему не воспользовалась предложением доктора? Она же должна была видеть твои синяки. Просто обязана. У тебя был шанс меня подставить.
Резко поворачивает голову и скалится, блеснув карими газами.
Смотрю на него. Настя. Снова Настя. Язык чешется поправить, но не поправляю. К черту. Настя так Настя.
— И в чем моя выгода? Ты снова сядешь. Я вернусь к тирану, который меня убьет. Мы оба проиграем. Пока ты защищаешь меня от него, я не сделаю ничего, чтобы навредить тебе.
Хотя ты навредил мне.
— А если мне надоест, что потом будешь делать? Образование есть?
Пожимаю плечами.
- Если надоем, придется бежать из страны. Здесь для меня уже жизни не будет однозначно. Он найдет. Я уже пыталась бежать. Он всегда находит.
— Тогда будь хорошей девочкой и слушайся Серого волка, — улыбается и склоняется к моей шее, носом прикасается к коже и слишком странно вдыхает аромат моих духов, — что мы сегодня ночью будем делать, как думаешь?