Карантин для родственников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Давай, молча за всех и за все, что осталось там, позади…

– Чего? Нет, я за любовь. Или – давай за детей! Как у тебя, кстати, с новым зятем?

– Да что с первым, что со вторым. Дай бог, мне ошибиться, но в этот раз как в басне про паучиху и муху. Сплела сеть, медом намазала, поймала резвую, на пять лет моложе себя муху. Любовь… А муха-то из ядовитых. Как ее там – цеце. Ну нет у них радости. Катятся по наклонной. Не летают. Не о такой жизни я для Ники мечтала. Понимаешь, Ритка, он для меня – из другой планеты. Я не говорю: плохой. Но – чужой.

–Ты о том, что мусульманин?

–Да, если бы! Это предки у него, а он и свинину ест, и водку пьет. Ни в черта, ни в Бога не верит. Как-то пришел к нам на Пасху. Угостился. На столе все как полагается: крашеные яйца, куличи. Рюмку выпив, говорит: « С праздником вас кукей-байрам». Кукей – значит, яйцо. Значит, Пасха для него – праздник яйца. А за столом внуки – смеются, повторять начали «кукей байрам, кукей байрам».

– Вот, гад.

– Да нет, Маргуша. Я сначала тоже еле сдержалась. В шутку все перевела – дети за столом. Говорю: да. Все мы из яйца. Огромного, космического. Знаешь, внуки и сам Ильдус внимание навострили.

– Ленка, молодец.

– Понимаешь, просто он другой. В компьютере все знает от и до. Институт окончил, программист. Ника говорит, он Каббалу еврейскую стал изучать. Книжек про гипноз набрал. Хочет вспомнить прошлые свои жизни.

–Ну, слушай, продвинутый… А мой зятек, слов нет – гад… как Крым российским стал, Украину чуть ли ни взасос полюбил. Вот где, говорит, жизнь. Можно взять автомат и пострелять. И как Светка моя с ним живет?! Двое детей. А такой нормальный раньше был – в Симферополе инженером на автобазе.

– Да, подруга, время сейчас интересное. Что на дне было – из щелей полезло…

– Так, все, хорош. Давай о нас, о девочках! Наливай! Вот огурчик, рыбку бери…

– …О-о, хорошо пошла. А что Володя? Владимир Андреевич. Все еще со своей?

– Так она уже два года как «царство небесное», отмаялась. Он ее в Израиль, в Германию возил, лечил. Говорят, кучу денег… и все без толку. А ты что, подруга, еще в груди екает? Смотрю, глазки заблестели. А помнишь, как мы вчетвером у моря? Ты с Володей, а я с его замом. Ай, так-сяк был мужик. Староват для меня. А ты – королевишна…ох, у вас такая любовь была, у меня слюни текли…

– Так, Марго, выпили и забыли. Я, Ритка, мужа люблю. Все они – Вовы, Саши… моему Илье в подметки не годятся. Просто не сразу поняла. Понимаешь, подруга, другое у меня сейчас в голове. Вероника дурью мается. Два брака, трое детей, а глаза побитой собаки…

– Оно так, Ленка. Правду в народе говорят: первым не наешься – вторым подавишься. Ох, помню, она у тебя еще подростком…

Вдруг Маргарита замолчала. Вспомнила, как много лет назад кричала ей в лицо зареванная двенадцатилетняя Ника: « Вы, тетя Рита и мама моя, вы все врете! У мамы любовник! Я знаю! Слышала, как вы на кухне говорили. Все слышала! Как вам не стыдно. Не трогайте меня! Я вот папе ничего не сказала. Ненавижу вас!»

Часть седьмая

– Тебе бы мама мои проблемы!.. К каждому слову цепляешься. Проходу не даешь: замуж не за того пошла, детей не так ращу. В голове у меня черт знает что. А это жизнь такая. Неужели трудно понять – у тебя твоя, а у меня – своя…

Ника потеряно смотрела в окно купейного вагона. Мысленно вела разговор с матерью. Только в командировочных поездках, чаще на борту самолета или на заднем сидении автомобиля, она отключалась от жесткого ритма адвокатской раскрученности. Рабочий график расписан на три месяца. Ни одного проигранного дела. Притупляя сердце, работа сидела не только в голове, но и под ногтями. Деньги уже не капали, текли, но уходили в песок (кредиты, кредиты…). И отношения с матерью (вроде помирились) опять на грани разрыва:

– Ника, у тебя глаза робота. Да, ты умная. Но глаза… глядеть страшно…

***

– Глупая ты, мама, женщина. Ни машину водить, ни компьютер толком освоить. Счастье твое, что пенсионерка. Живешь как выпавшая из времени. Застряла в своем эсесесере… От твоей идейности – тошнит… Хотела б я посмотреть, как бы ты крутилась вот в это время. Взять тебя, мамочка, да на мое место! Трое детей. Муж, который только под юбкой мастак. Зарплату приносит – сам ее и проедает. Все на мне. Как тягловая лошадь… Кредиты. Кредиты! Да ты бы, мама, от безысходности водку жрать стала. А у меня сухой закон. И детей я выращу. Подниму, на ноги поставлю. Врешь ты, мама, что мое сердце за Олю и Даню не болит…

Ника ладошкой вытирала слезы. Носового платка под рукой, как всегда, не оказалось. Но тушь на ресницах не потекла, деньги заплатила не зря.

– И я тебе, мама, не щенок! Пошла ты к черту с таким воспитанием. Мне поддержка нужна. Любовь, забота…

Про щенка Ника вспомнила неслучайно. Елена не раз рассказывала, как, будучи маленькой девочкой, получила наглядный урок от своего отца. На предмет воспитания себя и своих детей. Картинка въелась в память. Берег моря. Две девочки на берегу. Старшая Тоня держит за руку пятилетнюю Лену. В море входит папа. В руках у него щенок по кличке Муха – пытается вырваться, скулит. Отец, зайдя подальше, выпускает щенка. Тот, оказавшись в воде, сразу тонет. Его вытаскивают, поддерживают руками; опять отпускают… снова подставляют руки. Собаку учат плавать. Перестав визжать, она вольно-невольно работает лапами. Старается держать голову над водой. Плывет, выбирается на берег. Яростно отряхивается. Брызги попадают на зареванных девчонок. Они бросаются к собачке, обнимают, та лижет им лицо.

На второй день Лев Викторович, взяв Муху, опять повел дочерей к морю. Через неделю собака с радостным визгом без поводка неслась за ними…

Формула отцовского воспитания – наглядная картинка простой истины: «Толковый родитель не будет покупать детям яхты, корабли… Ребенка надо научить плавать. Любой корабль может пойти ко дну. Человек, закаленный штормом, выплывет… »

***

– Лена, а тебе что – Нику совсем не жаль?– Илья, прочитав несколько листков рукописи будущего романа, повернулся к жене: