Эликсир ненависти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но, прежде, чем тронуться с места, он совершил поступок, который показал, что он не зря потратил на обучение столько лет и усилий. А именно, он сказал:

— Даже если я прав и легко найду другую лестницу, мне это не повредит. Если я неправ, для меня будет бесценно вернуться прямиком сюда и начать заново с прежнего места. А не то, если здесь целая прорва ходов и лестниц, я, пожалуй, еще, вконец собьюсь. Надо оставлять какой-то след по пути. А единственное, что приходит в голову, это уподобится Тезею в лабиринте на Крите и разматывать нить, куда бы я ни подался.

Подумав так, он вновь присел. Быстро снял ботинки и носки.

— Повезло, — проговорил он, беря в руку последние, — мой ревматизм требовал грубой шерсти. — И проворными пальцами опытного ученого он взял карманные ножнички и аккуратно перерезал закрепляющий стежок на пальцевом конце одного носка, а затем и другого. Затем, наивнимательнейше проследив, как переплетается шерсть, стал осторожно распускать вязку. Носки, связанные вручную из шерсти где-то в Германии, распускались мягко и легко, нить ни разу не порвалась и не запуталась. Закончив распускать, Деннисон смотал изящный клубочек. Вместе носки дали более шестисот ярдов нити.

— Она не так хороша, как шелковая нить Ариадны, — мрачно улыбнулся он себе, — но столь же полезна.

Он вновь обулся, пошарил вокруг, пока не подвернулся приличного размера каменный зубец, отслоившийся от стены, привязал к нему конец нити, а затем, тщательно разматывая клубок, осторожно начал спускаться туда, где надеялся найти путь, ведущий к дверце наружу. Пошло несколько минут. Через его пальцы уже проскользнул узелок, соединявший оба бывших носка. То есть, Деннисон сделал около трехсот ярдов. И все же, хотя время от времени он приближался к противоположной стене и щупал ее, ища отверстие, он ничего не нашел. Скала по-прежнему оставалась сухой и зернистой, как доктор ни старался, но не мог найти ни малейших следов влаги и плесени.

Предельно растерянный, испытывающий дурноту, он опять остановился подумать.

— А не попал ли я в новое ответвление? — сдавленно произнес он в кромешной тьме, куда там знаменитая Египетская. — Если да, то я пропал.

В самом деле. Ему казалось, что ступени здесь площе, шире и менее истертые, чем те, которые он помнил.

— Где я? — неожиданно взвыл он в ужасе. И, потеряв власть над собой, стал посылать вопль за воплем в непроницаемую тьму. Эхо быстро затихало, убитое гнетущей атмосферой, обрушившейся на него, точно свинцовая плита.

— Вперед! Вперед! — вскричал он в приступе паники. И, быстро разматывая клубок, побежал, спотыкаясь, вслепую вниз по изгибающейся лестнице, ища, где же тут, наконец, потянет воздухом, пока вдруг не ударился с разгону на нечто твердое, но отнюдь не каменное. Он удара он зашатался, голова пошла кругом, в глазах засверкали искры. Но он удержался на ногах, выпрямился и, хотя схлопотал синяк по лбу, протянул руки, чтобы проверить, что там. В этот миг шерстяная нить ускользнула из пальцев. Но он даже не заметил этого в возбуждении. Ибо, обследуя ладонями то, что преграждало дорогу, понял, что это железо. Железная плита. И, похоже, порядком подвергшаяся разрушению.

— Железная плита? Здесь? — спросил доктор, ошеломленный. Склонившись вперед, он в волнении обследовал поверхность. — Ага, дверные петли. — Пощупал с другого краю. — Засов! — Толкнул его. Тот не поддавался. Собрав свои вновь обретенные силы, доктор потянул на себя. Толкнул плиту внутрь. Не двигается. Подналег плечом. По плите пробежала дрожь, петли заскрипели.

— Уф, — фыркнул он и снова бросился на дверь. Со скрежещущим злобным стоном дверь полетела внутрь. И, хотя мрак внутри не уступал тому, что на лестнице, Деннисон понял по душному застоявшемуся воздуху, да еще каким-то шестым чувством ощутил, что попал в некий склеп или крипту, вырубленную в природной скале.

С мгновение он колебался на пороге. Его вдруг одолел страх, а что если внутри, ну, скажем, какой-нибудь бездонный колодец, в который он свалится, и только его и видели на земле. Прислушался. Ничего. Не капает вода, никакого движения воздуха, ничего, кроме ускоренного и тревожного биения его собственного сердца и утомленного дыхания меж его губ.

Присев, а затем двинувшись на четвереньках, он вступил в это помещение, тщательно ощупывая впереди и вокруг. Никаких отверстий. Пол гладкий и цельный, там и сям на нем скопились плотные сгустки единообразной пыли.

— Каковы размеры? — спросил вслух Деннисон. — Каковы размеры этого склепа? И есть из него какой-то другой выход?

Быстро возникшее эхо подсказало, что объем помещения невелик. Он медленно пополз вперед, осторожно и тщательно проверяя каждый фут пола, насколько хватало длины рук. Никаких препятствий. Ничего. Но вот рука вновь коснулась стены из цельного камня.

— Я пробрался через этот склеп, — сказал он, теперь спокойней, — Посмотрим, насколько он велик. — И пополз вдоль стены. Но вдруг в какой-то миг стена пропала.

— Еще один проход! — воскликнул он. — А что если это путь наружу, к свету и воздуху?

Он повернул и пополз в то, что казалось проходом. Но почти сразу путь оказался прегражден. Оказывается, это просто была ниша, вырубленная в стене крипты.

— Что дальше? — Он опять выставил вперед руку. — Ну и ну! — Рука отпрянула, точно наткнулась на скользкую змею. Ибо Деннисон ощутил под рукой деревянную обшивку некоего ящика. Выждав с мгновение и тщетно вглядываясь перед собой, он вновь коснулся руками ящика. Тот оказался гладким и крепким. Деннисон встал и, склонившись, обследовал верхнюю грань. — Вот как? — продолжал он, и его неистовое любопытство почти превозмогло страх. — Шесть футов в длину, насколько я могу судить. И, возможно, два или три в ширину. Крепко сколочен. И что же это такое?

У одного конца он отыскал тонкую металлическую пластинку, примерно двух дюймов площадью, держащуюся на маленьких винтиках. Пробегая по пластинке пальцем, обнаружил, что на ней имеются какие-то линии, но что они означают, не смог даже предположить. Получив все сведения, какие мог, о своей необычной находке, он выпрямился, и стоял, размышляя.

— Не могу понять. Никаких идей. Сокровища? О, Небеса! Если бы у меня была отвертка, я бы… О, да какого дьявола? — Ибо, произнося эти слова, он отступил на шаг и совершенно внезапно полетел, заболтав ногами выше головы, поддержанный чем-то невидимым. Ему довольно быстро удалось встать. Он не пострадал. Еще один ящик. Доктор торопливо измерил его. Как и первый, он был крепко сколочен и снабжен металлической пластинкой на одном конце.

— А еще тут такие есть? — спросил Деннисон, чувствуя нарастающее волнение. И, осторожно щупая перед собой, пополз. — Номер три! — Объявил он. — Этот меньше. И еще один. Тоже меньше. — Забыв свой недавний страх перед колодцами в полу, он быстро пополз вдоль ряда ящиков. — Вот еще один. И вот, и вот! — выдыхал он. Новая странная тревога овладевала его сердцем. — Сколько их, хотел бы я знать. Меньше. Меньше. Восемь, девять, пятнадцать. Всего восемнадцать! В этом, последнем, уместился бы разве ребенок! — Тут он отполз, ибо его поразило страшное открытие, сделанное с быстротой молнии. — Гробы! — возопил он. И, дрожа, встал во весь рост, пытаясь отдышаться, без толку пяля глаза на незримый ужас.

Глава 11. Необычный выход

ПУСКАЙ ОН БЫЛ врачом и привык видеть и слышать вещи, исполненные мрачного смысла, но минуту-другую после жуткого открытия он все же испытывал дурноту. Одно иметь дело со смертью профессионально и безлично; но совсем другое, попав во тьму неведомой пещеры, вдруг обнаружить, что находишься близ ряда деревянных гробов. Впрочем, испуг Деннисона продолжался едва ли в течение сотни ударов сердца. Затем к нему вернулась его природная храбрость. Таинственная сила, которая трепетала теперь в его кровеносных сосудах, вдохновляла его на вызов любой трудности или напасти. И скрестив руки, он стоял в непроницаемой тьме, погруженный в раздумье. «Что это означает? — спрашивал он себя. — Кто эти люди? Почему они здесь? Знает о них Иль Веккьо? А что, если он каким-то образом…» Внезапно в его мозгу зарницей вспыхнуло подозрение.

— Как! — воскликнул он. — Ну, в таком случае, я, кажется, кое-что понимаю.

И теперь, готовый узнать больше, и много больше, он опять приблизился к гробам. Теперь совершенно спокойно, сосредоточив свой трезвый и тренированный ум исключительно на вопросе, он опять ощупал гробы один за другим из конца в конец.

Да, здесь их было ровно восемнадцать, расставленных строго по размеру, от самого большого до самого маленького, и на каждом металлическая табличка. Проводя пальцами по крышкам, он установил, что одни сделаны менее давно, чем другие. Древесина некоторых, несмотря на сухость подземелья, начинала плесневеть. Эти, как заключил он, должны быть самыми старыми, хотя он не мог составить себе представление о том, сколько им может быть лет. Определившись с этим, он приступил к изучению табличек. «Возможно, — подумал он, — здесь окажется какая-нибудь зацепка». Но он ничего не смог понять. Резьба на табличках, если это и впрямь были какие-то письмена, оказалась слишком неглубокой и тонкой, чтобы он мог что-то прочесть наощупь. И после множества безуспешных попыток он оставил эту затею. «Пожалуй, стоит взять с собой две или три, — решил он. — Они могут пригодиться. В случае если я вообще отсюда выберусь. А если нет, вреда не будет». С помощью своего карманного ножа он принялся тщательно и упорно отвинчивать три из табличек. Одно лезвие сломалось, он продолжил работу с помощью другого. Возможно, на все эти таблички ушло минут двадцать, но он не кончал работу, пока все три не оказались у него в кармане. С крайне здравым суждением он выбрал одну с самого большого гроба, одну с самого маленького и одну со среднего. «Это, — сказал себе он, — лучше поможет мне получить представление о содержимом их всех. Интересно, а не могу ли я установить что-то прямо сейчас?» Теперь он вознамерился напуститься на один из гробов со своим ножом. Но минутное размышление убедило его, что задача эта окажется крайне сложной при отсутствии более подходящих орудий.

Да и время шло. А узник был, кажется, все так же далек от любого выхода из беспросветной тьмы к свету дня. Сплошная чернота, застоявшийся нездоровый воздух вновь начали тяжело угнетать его. В нем всколыхнулась страстная тоска по свободе и солнечному свету. Собравшись с духом, насколько это ему удалось, он пополз к месту, где, как считал, вступил в крипту. И вскоре действительно очутился опять в проходе. По этому проходу он двигался несколько минут, замечая, как тот постепенно поднимается, совершает поворот здесь, делает угол там, пусть у Деннисона не было ощущения, будто он куда-то существенно продвинулся. И вдруг в какой-то миг он вспомнил о своих распущенных носках.