Эликсир ненависти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ЛЕТУЧИЙ И ЧИСТЫЙ, словно самые высокие трели органа в соборе, теплый, щекочущий и неуловимый, насыщенный грозными неземными силами, которых не описать словами людских языков, Алкагест, обжигая горло американца, прошел по нему вниз.

Нетвердо отступив на шаг-другой, он стоял, одной рукой опираясь о стену, а другой схватившись за грудь. Краска то проходила по его лицу, то пропадала. Он тяжело дышал. Глаза его закрылись, а затем раскрылись, безумные, ошалелые. И вдруг возникла дрожь, бурная, неуправляемая, распространившаяся по всему телу. Голова шла кругом. Он вцепился в угол стола. И стоял долгий миг, ослепленный, неспособный что-либо понимать. А лаборатория вертелась вокруг него, точно нелепая, невообразимая карусель. Но мало-помалу слабое осознание того, где он и что происходит, начало пробиваться в его разум. Он увидел где-то далеко искаженную и нереальную, точно во сне, фигуру Иль Веккьо, пытающегося подняться оттуда, куда он упал. На миг эту картину сменила полная пустота. Затем опять замельтешили образы, словно кадры на испорченной и рваной пленке. В ушах раздался гул, то нарастающий, то слабеющий, так море гремит в непогоду во впадинах скал. Затем словно огромная неподвижность одолела все мысли, чувства и ощущения. И вдруг слепящий свет разлился во все поле зрения. Что-то не то творилось с его сетчаткой. Свет образовал мощное бриллиантовое кольцо, затем рванул вовне, разорвавшись на блистательные потоки. А голову точно охватил крепкий проволочный обруч. Деннисон потерял равновесие и стал падать.

Он с криком открыл глаза. Зрение пришло в норму. Шумы превратились в эхо, но затем последние отголоски пропали, и Деннисон остался один в гигантской пустынной сфере безмолвия. Ощущение нового, странного качества бытия привело в трепет его плоть. Видения пропали. Он хватал ртом воздух и расширенными глазами осматривался в подземелье.

— Доктор! Доктор Пагани! Где… — удалось издать его онемевшему горлу и губам. Никакого ответа. Схватившись обеими руками за голову, он стал глядеть туда и сюда.

— О, доктор! — вскричал он вновь. Ибо теперь он увидел Иль Веккьо. — Что… что вы делаете?

Итальянец по-прежнему не отвечал. Теперь он сполз с верстака и, постанывая, спотыкаясь, согнувшись пополам, тащился к стальной двери, выходу из лаборатории. Деннисон понял, что старик плачет. Сквозь узловатые пальцы, нетвердо охватившие лицо Иль Веккьо, в странном пурпурном свете с потолка был заметен блеск слез.

— Доктор!

Иль Веккьо лишь ускорил шаг. Хватаясь за верстаки и столы, он, похоже, невзирая на терзания души и телесные повреждения, нанесенные Деннисоном, решил во что бы то ни стало добраться до дверей. Зачем? Что он задумал?

Мощное изумление, сменившееся леденящим страхом, отрезвило американца.

— Стойте! Стойте! — крикнул он и поспешил следом. Инстинкт подсказывал ему, что как только стальная дверь закроется, лаборатория станет тюремной камерой, склепом, где Деннисон, возможно, многие годы станет тщетно колотить руками по каменной кладке и взывать, но никогда больше его не услышат во внешнем мире. Кто знает, какие чудовищные муки может измыслить для него этот старый ученый. Оскорблено доверие, уничтожен труд всей жизни, все в одно мгновение перечеркнуто коварно и вероломно, так какое возмездие окажется слишком ужасным? И, одурев от тошнотворного страха, Деннисон как мог, бежал за итальянцем.

— Стойте! Выслушайте меня! Стойте! — кричал он. Иль Веккьо развернулся к нему.

Хозяин был не похож на себя. Его глаза полыхали по-кошачьи на неестественно бледном лице. Щеку пересекал темно-красный рубец, видимо, он ударился обо что-то, когда упал на верстак. Меж дрожащими усами и бородой открывались старческие зубы. Кулак со вздутыми жилами поднялся и дрожал в исступленном гневе. Еще более устрашившись, Деннисон, несмотря даже на все необычайные ощущения, которые его одолевали, отпрянул при виде Иль Веккьо. Опустив голову и выбросив корпус вперед с одним плечом в направлении хозяина, а другим отведенным, чтобы дать сжатому кулаку набрать скорость как только понадобится, Деннисон стоял лицом к лицу с человеком, с которым так недостойно поступил. Утратили значение все условности, все, что привила цивилизация, слетело с обнаженных душ, они мерили друг друга яростными взглядами, мужчина против мужчины, которых одна лишь грубая сила может рассудить. Так они оставались на миг, гость и хозяин, предатель и преданный. Ни слова. Ни звука, если не считать клокотанья реакций в лаборатории, ударов капель из фильтра и тяжелого дыхания двух представителей рода людского, которые на миг вернулись в звериное состояние, соскользнув на десять миллионов лет назад. Ни слова, ни звука. Но Деннисону казалось, будто ускоренное биение его сердца заполнило все подземелье ударами молота. Он пытался отдышаться и заговорить, но ничего не получалось.

Иль Веккьо вновь повернул к двери.

— Вы… вы… если только вы коснетесь ручки, — выдал американец, собрав все силы, — клянусь Небесами, я вам череп проломлю!

Он схватил со скамьи тяжелый глиняный кувшин. Рука, поднявшая кувшин, дрожала, но в ней теперь чувствовалась сила, какой не бывало в ней много лет.

— Ну? — спросил он. — Вы слышите? Одно движение, и вы отправитесь к праотцам! — И он внезапно с угрозой сделал шаг к Иль Веккьо. Патриарх выпрямился. Их взгляды вновь встретились. Схлестнулись. Пальцы Деннисона так вцепились в ручку глиняного кувшина, что костяшки побелели.

— Так вот, — с презрением проронил Иль Веккьо, лицо его казалось странно усталым в переменчивом пурпурном свете. — Вот какова американская честь? — Он поднял голову и скрестил руки на вздымающейся груди.

— Я… вы… — начал Деннисон, но старик воздел руку, призывая к молчанию.

— Так вот, чем вы отплатили мне за доверие? Я открылся вам, а вы… вы лишили меня всего. Ограбили. И, отняв жизнь, еще угрожаете смертью? Меж тем, как…

— Ни слова об этом! — оборвал его Деннисон. Ио сильная интоксикация вызвала у него головокружение. — Ни слова. — И, оглушенный биением собственного сердца, он поднял свое оружие над головой. — Вы не запрете меня здесь, точно крысу в ящике. Поняли? Даже не пытайтесь. Или я им запущу!

— Дурак! — прошипел Иль Веккьо. — Одно слово моему ломбардцу, и он разорвет вас на части и сбросит со скалы, как я рву и выбрасываю ненужные бумаги. Ваша безопасность как моего гостя…

— Моя безопасность? Ха-ха. Она вас не касается. Дайте пройти.

— Вы ели под моим кровом, — укорил его старик. — И теперь, увы, я своими руками не могу лишить вас жизни!

— Вы собираетесь выпустить меня отсюда или нет? — взвыл Деннисон, опять охваченный спазмом, который вызвало снадобье.

Иль Веккьо с минуту молчал, обдумывая положение. Затем, внезапно обретя уверенность, разразился смехом, недобрым и неестественным.

— Как вам угодно! — воскликнул он. — Да будет так. В конце концов, может, так будет лучше всего. Не человеку, всего лишь игрушке, марионетке природы, судить подобное преступление против ее законов и вершить возмездие. Это надлежит предоставить самой природе. «Мне отмщение, и аз воздам, говорит Господь». Так пусть мой Бог, наука, рассудит вас со мной.

— Дайте выйти!

— Выйти? Да. Выйти из этой потайной мастерской свободному, не ведающему препятствий человеку! — отозвался Иль Веккьо. — Вам теперь надлежит хранить ужасную тайну. Что до меня, — и он собрался, как требовало достоинство его лет, — ни словом, ни знаком, я не выдам ничего ни одной живой душе. Теперь вам предстоит решать проблему, а мне наблюдать. Я не могу попрать давний обычай моего рода, да и не стал бы, если бы и мог. Оставайтесь у меня по-прежнему, как мой гость. Идите! — И с лицом, свидетельствующим, что у него есть некие свои скрытые соображения, он распахнул дверь в кабинет. И добавил. — Прошу.

Деннисон с подозрением изучал его с минуту, словно, опасаясь некоего подвоха. Затем, пожав плечами и криво улыбнувшись, он опустил глиняный кувшин. Не говоря ни слова, испытывая попеременно то холод, то жар до изнеможения, он нетвердо шагнул мимо итальянца. Когда он очутился в кабинете, Иль Веккьо тоже туда выбрался. Тщательно заперев за собой дверь, он повернулся лицом к терзаемому лихорадкой американцу. Деннисон увидел новые борозды на его старом лице, предвестники чего-то неведомого. И недоброго. Но улыбка выступила на бледных и дрожащих губах хозяина, когда тот сказал:

— Говорить о добре и зле или о прощении нелепо и бессмысленно в подобной ситуации. Кризис слишком велик, здесь нет места мелким условностям. Там, — и он указал на крепко запертую стальную дверь. — Там и в вашей крови таится загадка, вопрос и ответ. Только будущее может явить, какова справедливость.