Эликсир ненависти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Моя нить! — вскричал он, резко остановившись. — Где она?

Он незамедлительно рухнул на колени и стал шарить вокруг себя, ища ее. Но как ни обследовал пол прохода, а ничего не находил. С мгновение он оставался безмолвен и недвижен во тьме. А затем разразился хриплым смехом.

— Ну и шутка, не так ли? — прокаркал он. — Ничего не скажешь, дорого мне обошлось мое плавание!

Он встал и теперь принялся блуждать бесцельно. Без своей нити он даже не мог вернуться к месту, где впервые осознал, что сбился с пути. Он вполне мог попытаться снова найти склеп и оттуда опять попытаться найти проход, где осталась нить, но такая идея ему не улыбалась. До сих пор всякий раз, когда он поворачивал назад, он только еще больше запутывался.

— Нет, нет, — сказал себе он, — я пойду вперед. Только вперед. Пока не найду выход, или пока не умру!

Как долго он блуждал, ничего не видя, по этому ветвящемуся, изобилующему поворотами, коварному лабиринту, он не мог сказать. Казалось, миновали дни и даже недели. Хотя, всего вероятней, прошло не более часа-другого. Были зафиксированы сведения о российском политическом заключенном, содержавшемся в темной камере две недели, и он, когда его оттуда выпустили, утверждал, что это продолжалось семь месяцев. Без света становится невозможно оценивать время. Так доктор, лишенный возможности видеть, лишенный цели, не знающий, откуда он направляется и куда, просто упорно двигался вперед. Единственное, что он теперь пытался, это подниматься все выше и выше. Если он обнаруживал, что коридор, по которому он медленно ощупью отыскивает путь, спускается, то немедленно поворачивал в поисках другого, который мог бы вести наверх. «Должен быть какой-то выход наверху, — рассуждал он. — Если я достаточно долго буду предпринимать усилия, постоянно поднимаясь, то даже если стану делать лишь несколько футов в час, то, в конечном счете, достигну вершины этой западни и выйду на свободу!»

Этому суждению не откажешь в убедительности. Ибо после долгого времени, за которое Деннисон порядком утомился и едва окончательно не пал духом, уже более чем готовый просто-напросто повалиться ничком и не двигаться среди этих бессчетных, погруженных во тьму путей, его простертая вперед рука опять наткнулась на некую преграду, не дающую продолжать путь.

Несмотря на тот факт, что все это время он медленно, но неуклонно поднимался, Деннисон подумал сперва, а не мог ли он волей того или иного странного случая опять попасть к двери палаты, где стояли гробы. Но в единый миг обследование убедило его, что это не так. Ибо дверь склепа была железная, а эта, по которой он теперь в нетерпении проводил руками, казалась сделанной из деревянных досок, приколоченных гвоздями.

Он обрушился на нее всей своей тяжестью, но без толку. И сразу понял, что дверь заперта на засов снаружи. «И теперь, — подумал он, и его сердце начало биться в безумной надежде, — теперь, если я только смогу ее открыть, я свободен! Наверняка я где-то совсем близко к вершине лабиринта. Эта дверь, вероятно, только и отделяет меня от внешнего мира. Но как ее открыть?» Имелся только один ответ. Прорубиться карманным ножичком. И твердо решив это сделать, он усердно принялся за работу. Примерно на середине высоты двери крупные болты указывали на то, что засов находится против этого места. Тут-то он и приложил усилия. К счастью, древесина, выбранная не столько за крепость, сколько за способность противиться сырости, легко резалась. Гвозди, однако, причинили ему немало хлопот. Хотя, как он вскоре установил по их мягкости, они были всего-навсего медными, они не на шутку затрудняли его действия. И прошел час, прежде чем острие ножа, всаженного со всей силы, проникло на ту сторону.

Сбившийся с дыхания, с ноющими ладонями, Деннисон отдыхал несколько минут, а затем снова набросился на дверь. Взрезая ее теперь с удвоенной энергией, он вскоре сделал отверстие, но как ни напрягал глаза, а не мог через него обнаружить самого слабого света. Более того, до него дошел едкий, знакомый, и все же трудноуловимый запах. Он от души фыркнул и снова принялся за работу. И, в конченом счете, ценой неимоверных усилий ему все же удалось вырезать достаточно большой кусок, чтобы прошла рука. Повернув ладонь вверх, он сумел дотянуться до того, что сразу воспринял как тяжелый металлический засов. Но, как он ни старался, вплоть до того, что жилы вздулись на лбу, а дыхание стало тяжким, он не мог ни продвинуть руку дальше, ни отпереть запор.

«Надо вырезать еще, — рассудил он, поникнув духом от перспективы продолжения мучительного труда. — Прежде, чем я выпил эликсир, моя рука могла пройти в такую дыру до самого локтя. Но теперь…» И, выругавшись разок-другой, он опять принялся на дело. Теперь лезвие порядком затупилось. И приходилось не столько резать дерево, сколько рубить, колоть и отщеплять. На руках у него начали вскакивать мозоли и, хотя он завернул в платок руку, орудовавшую ножом, и часто менял руки, боль всё усиливалась. Но он не сдавался, скрежеща зубами и вкладывая в работу всю свою вновь обретенную силу, и вот наконец обнаружил опытным путем, что, обнажившись до пояса, может просунуть руку за дверь, примерно, до локтя.

— А ну-ка, пошел! — неистово воскликнул он, потянув засов. Тот поддался легче, чем доктор ожидал. Полоса металла отъехала с глухим лязгом. Миг спустя, дверь перед ним широко распахнулась на бесшумных петлях.

С мгновение Деннисон стоял, прислушиваясь и втягивая воздух расширенными ноздрями. Затем двинулся вперед, в спешке даже забыв одеться. Но далеко не ушел. Потому что за самой дверью его рука наткнулась на новое препятствие. Быстро ощупав его, доктор понял, что перед ним задняя стенка шкафчика для бумаг или подобного ему образца мебели. Он упал на колени. Да, теперь его ладонь скользила по крученым ножкам.

— Э! — воскликнул он. — Это еще какого черта? Шкафчик, перегораживающий ход в скале? А! Я могу под ним проползти!

Он, как змея, извивался и корчился, прильнув брюхом к скальному полу. И, к его удивлению, камень вскоре сменился чем-то более гладким. Керамическими плитками! А миг спустя он стоял в комнате, которую безошибочно распознал с помощью обоняния. И опасливым шепотом воскликнул, обращаясь к себе: «Лаборатория старика, да помогут мне Небеса!»

Глава 12. Письмо и ключ

ПОТРЯСЕНИЕ НЕНАДОЛГО ЛИШИЛО его способности двигаться или говорить, и даже сколько-нибудь здраво рассуждать, но вскоре он опять привел себя в чувство. «Значит, — сказал он себе, — одна из ветвей адского лабиринта выходит сюда, не так ли? Да еще замаскирована шкафчиком перед запертой на засов дверью? Славно и достойно, не так ли? А может быть…» Он резко остановился, пораженный ужасной мыслью. Чтобы ее изгнать, он выставил вперед руки и стал обследовать пространство вокруг себя. Но первые несколько минут не мог собраться с духом. Всем знакомо чувство, когда все кажется перевернутым в ночном мраке. Так и ему капанье воды из крана казалось доносящимся из совершенно противоположного направления. Он знал, что надлежит двигаться с величайшей осторожностью, дабы ненароком не опрокинуть что-нибудь и не поднять тревогу.

«Если то, что я подозреваю, правда, — подумал он, весь трепеща при мысли об Иль Веккьо, — будет скверно, если меня тут застигнут. Старику может отнюдь не понравиться, что я наткнулся там внизу на склеп, и это во-первых, а во-вторых, то, что я пролез в его лабораторию. Очевидно, он хранит в строгой тайне ото всех подход из своей лаборатории в пещеры. Хотя почему? Пока неясно. В любом случае, то, как расположена эта дверь, наводит на мысль…»

Блямс!

Деннисон замер, от страха у него перехватило дыхание. Бутыль, на которую нечаянно налетела его рука, лежала, разбитая, на полу. Внимательно прислушиваясь, он задержался на месте на секунду. Но из кабинета за лабораторией не раздавалось ни звука. И, даже, выждав полные две минуты, он не услышал тревожного шума, ничего, свидетельствующего, что его неловкость привлекла к себе внимание.

«Может, старик в саду среди своих роз? — предположил Деннисон. — Если так, то чем быстрее я зажгу свет и выберусь отсюда, тем лучше. Нечего сказать, приятно было бы, если бы после того, как я злоупотребил гостеприимством вчера, он бы еще нашел меня здесь сейчас». Свет. Это сейчас самое главное. До него нужно добраться во что бы то ни стало. И быстро. Но как? А, выключатель. Если я только найду его», — подумал американец. Миг он стоял, собираясь с силами. Затем осторожно пополз в направлении, которое казалось строго противоположным тому, где должна быть дверь в кабинет, судя по звону струйки воды в раковине. Через три минуты он очутился на месте. Руки стали искать регулятор вакуумного аппарата и вскоре нашли.

Щелк!

В единый миг комната озарилась мягким всепроникающим светом, который, несмотря на умеренность, почти ослепил американца, столь много времени проведшего в полной тьме. Деннисон сперва не смог его вынести и вынужден был выключить. Затем, миг спустя, поставил выключатель в самую нижнюю позицию. Возникло тусклое красное свечение, которое, как он обнаружил, не вызывало у него большого дискомфорта. И теперь, опять способный видеть, он застал все в лаборатории на положенном месте, в точности, как видел ее вчера: вот раковина, вот небольшая дверца сейфа в стене, а вот стол, на который он бросил Иль Веккьо.

Деннисон стоял, озираясь и моргая, прикрывая глаза ладонью. Со странными чувствами осматривал он еще раз место, где какие-то несколько часов назад — хотя, казалось, прошла неделя — вершилось похищение Алкагеста. Деннисон заметил, что хозяин явно побывал здесь с тех пор, ибо теперь, не считая процесса фильтрации в раковине, никакой деятельности не происходило. Лаборатория производила впечатление покинутой надолго и всерьез. Как если бы по учинении гостем великой измены жизнь, воля и дух свершений полностью исчезли из этой странной комнаты. И Деннисон слегка содрогнулся, отчасти от угрызений совести, отчасти оттого, что в подземелье было холодно, и он начал это чувствовать.

«Это никуда не годится, — подумал он. — Так или иначе я должен не дать Иль Веккьо узнать, что был здесь. Чего доброго, если он это обнаружит, если ему станет известно, что я столько прошел через эти его проклятые пещеры, если хотя бы заподозрит, что я видел тот покой Синей Бороды внизу, моя жизнь ломаного гроша не стоит. Надо замести следы. Но как?»

Сперва он не видел способа. Даже если он сможет проникнуть через дверь в кабинет, он себя выдаст. Он не осмеливался постучать в дверь или в стену и позвать на помощь. И здесь оставаться не осмеливался. Единственным решением казалось отступить по той дороге, которой он пришел, и при первой мысли об этом он содрогнулся в ужасе. И все-таки он теперь ясно понимал: ничего другого не остается, как и подобает человеку действия, которым он стал. И он принялся за подготовку.

Первым делом он собрал все осколки бутылки, которую смахнул с верстака в темноте. Губкой, найденной у раковины, он смыл пролитую жидкость. Далее тщательно выжал губку и вернул на место. А стекла побросал за тяжелый упаковочный ящик у окна. Далее он стал искать источник света, который можно было взять с собой в лабиринт. Сперва ничего подходящего не подворачивалось, но тут в голову пришло, что вполне подойдет спиртовой светильник. «Беда только, — подумал он, — что такого рода лампы дают пламя, которое почти не светит. Как бы мне ее усовершенствовать? А, знаю!»

Повернувшись к полкам Иль Веккьо, он стал искать и нашел бутыль натрия. И превратил его насыщенный раствор в спирту в лампу. Зажгя ее спичкой из ящика Иль Веккьо на верстаке, он обрадовался, видя, что лампа горит желтым светом. Жутковато, но все-таки это свет.

— Готово, — сказал он. — А теперь отступаем.

Он тщательно привел все в порядок, взял около двадцати спичек на всякий случай, затем приблизился к выключателю и опять погасил вакуумный свет. Пользуясь теперь зловещим натриевым пламенем, он прошел к шкафу, который скрывал выход. Здесь он пропихнул лампу под шкафом и немедленно полез следом. За дверью он отыскал свою одежду, в которую не замедлил облачиться. Закрыл за собой дверь и опять оказался в верхнем коридоре лабиринта. Ему пришла в голову мысль, что стоит опять задвинуть засов, но он ее мгновенно отбросил. «Ибо, — подумал он, — если старик вдруг зачем-нибудь или случайно увидит дверь, он быстро поймет, что случилось. Пролом выдаст меня, даже если засов будет задвинут. Лучше всего для меня, чтобы он вообще не попал к двери. В любом случае, пока я не окажусь в тысячах миль к западу от Средиземного моря». Он оделся и, держа в руке спиртовую лампу, двинулся в обратный путь.