Шелли выбрался из пещеры. Ночь окутала его с головой. Он стал ее частью, такой же темной, как и она сама.
ЕСТЬ ЕСТЬ ЕСТЬ
О боже, чего ж они такие настырные? И такие голодные. Они без конца требовали, как и положено всем детям… Но Шелли был только рад давать.
Он наткнулся на пораженный болезнью вяз. На стволе пестрели крошечные дырочки. Шелли оторвал кусок коры – его сила была огромна! – и разодрал ногтями гнилое дерево. В его руках оказалась целая пригоршня мокриц. Он с хрустом пережевывал их в кашицу. Мокрицы ерзали на языке и щекотали горло. Шелли хрипло хихикнул, слизывая с пальцев останки насекомых.
ХОРОШО ХОРОШО ЕСТЬ БОЛЬШЕ БОЛЬШЕ БОЛЬШЕ
Шелли заметил свое отражение в блестевшей от лунного света луже. Он стал жутко морщинистым. Казалось, будто пауки с тонкими стальными лапками впились в его плоть, скручивали и затягивали ее, оставляя на лице глубокие борозды.
Живот превратился в раздутую тыкву. Выпирал из-под рубашки и нависал над поясом брюк. Внутри этой бледной, покрытой сетью голубых прожилок округлости плескался опасный и волнующий груз…
…в промозглых пустошах его сознания – можно сказать, в подсознании – безмолвный страх вплетался в мысли. «Это неправильно, – произнес чей-то голос. – Тебя съедят заживо».
…волна едкого тепла омыла эти мысли и сожгла дотла.
Ох, они так много от него требовали! Как утомительно кормить столько голодных ртов. А те порождали все новые и новые голодные рты, все больше и больше…
Шелли незаметно соскользнул по склону к лагерю. Отсветы костра дрожали на изломанных стенах хижины. Шелли прокрался к дальнему углу и изучил обстановку. Макс уже спал. Шелли представил, как схватит его за волосы и прижмет лицом к раскаленным добела углям. Вообразил, как лицо этого тупицы растает, будто резиновая маска для Хеллоуина.
На Шелли в упор смотрел этот толстяк, Ньютон.
Сердце бешено забилось в груди. Ньютон сидел по другую сторону костра. Отсветы пламени плясали в глазах, которые, казалось, глядели прямо на него.
ЕСТЬ ЕСТЬ ЕСТЬ ЕСТЬ
«Секундочку, – подумал он. – Сначала я должен их убить. И тогда останусь один. И тогда смогу спокойно родить. И тогда мы все сможем поиграть».
Убить. Но как? Свой нож он потерял. Неужели Ньютон на самом деле на него смотрит?
– Я вижу тебя, Шелли.
Ньютон вытащил из кармана нож. Нож Шелли. Осторожно раскрыл и воткнул острием в бревно. Лезвие вонзилось в дерево, рукоятка чуть дрожала. Вызов?
– Уходи. Убирайся отсюда. Сейчас же, – прошептал Ньютон.
Холодный скользкий угорь призраком проник в предсердия и крепко их сжал. Шелли попятился, точно ящерица. Ему сильно хотелось их смерти, но… Но… Но он был так голоден.
Шелли споткнулся и тихо заскулил, когда его живот, качнувшись, коснулся угла хижины – на миг показалось, что он оторвется наполненным водой шариком и лопнет на лесной подстилке. И тогда все будет потеряно. Его малыши. Его драгоценные малыши.
ШЕЛЛИ СНОВА был в лесу. Над ним сгустилась ночь. Голод сделался адским, невыразимым словами, но человек должен страдать за то, что любит.
Он ковылял по лесу, поедая все подряд. Реальность доходила до него вспышками. В один миг он, забившись под бревно, пожирал яйца. Возможно, яйца термитов, которые лопались на зубах бледными желейными драже…
…затем он шел вдоль берега по щиколотку в ледяном прибое. Набросился на сгнивший панцирь какого-то существа, которое когда-то ползало в море. Такой вкусный. Панцирь выскользнул из онемевших пальцев, а он рухнул следом в волны, визжа как поросенок и хватаясь за свою вонючую добычу…
…позже, гораздо позже, Шелли лежал в темноте под прохладное журчание. Кричал или, может быть, плакал, точно сказать он не мог. Гулкое эхо проделывало странные вещи с его голосом.
Впрочем, все это уже не имело значения. Дом, тупые родители, учителя, множество банок с его игрушками в разных стадиях разложения, закопанные на заднем дворе. Все это – его прежняя жизнь, его глупая, незапоминающаяся жизнь.
Он станет отличным папочкой.
Лучшим.
Из показаний, данных под присягой Строптивцем Брюэром Федеральному Следственному комитету в связи с событиями, произошедшими на острове Фальстаф, Остров Принца Эдуарда:
В.: Пожалуйста, назовите свое имя и звание, сэр.