Воздух над головой наполнился резкими хлопками крыльев и яростными криками – летучим мышам и чайкам помешали охотиться на легкую добычу.
Ребята позаботились о том, чтобы каждая черепашка благополучно попала в воду. Птицы остервенело пикировали, били крыльями и отчаянно пытались поймать детенышей, прежде чем те погрузятся в волны.
– Не смейте, ублюдки!
Макс, размахивая руками, бросился в воду. Он прикрывал черепашек собой, а когда они начинали скользить в толще моря, легонько направлял их ладонями.
– Ну, давайте. Уплывайте, уплывайте. Так быстро, как сможете.
Вода поднялась до самого пояса. Течение начало засасывать ноги. Лишь тогда он, мокрый и дрожащий, неохотно вернулся на берег.
Ребята возвратились к костру. Ньютон слабо улыбнулся и начертил в ночном воздухе галочку.
– Наше сегодняшнее доброе дело.
От отряда 52:
Наследие модифицированного эхинококка
(ПО ВЕРСИИ ЖУРНАЛА «GQ») АВТОР КРИС ПАКЕР
Как и Том Пэджетт, Клайв Эджертон заслужил немало прозвищ.
Доктор Менгеле 2.0.
Доктор Смерть.
Кроме того, существуют различного рода нарицательные имена, которые общество в целом склонно применять к подобным людям.
Мегаломан.
Сумасшедший ученый.
Психопат.
Кроме того, есть прозвище, на котором настаивает сам Эджертон – это было фактически одним из условий нашего с ним интервью, – звание, которое он заслужил по праву, с отличием окончив лучший на Восточном побережье медицинский институт.
Доктор.
– Доктор Эджертон, скорее всего, патологически безумен, – говорит его лечащий врач доктор Лоретта Хьюз. – Стоит взглянуть на содеянное им – в сочетании с почти полным отсутствием раскаяния по этому поводу, – и уже невозможно к иному выводу.
Она ведет меня по аскетичному коридору Кингстонской тюрьмы, туфли на креповой подошве шуршат по зеленому кафелю. С момента ареста Эджертон помещен в местное психиатрическое отделение. Последовавший затем судебный процесс стал сенсацией. Эджертон вызывающе восседал в сердце медиабури. Его обритая голова и возмутительные выходки в зале суда – напыщенные, громогласные – придавали ему вид проповедника-ревивалиста. Многие месяцы журналисты и ученые мужи ежедневно клевали кроваво-красное мясо Эджертона.
– Но, возможно, он и не безумен, – говорит мне Хьюз. – Возможно, дело в том, что его мозг просто непостижим. Эджертон невероятно умен. Я ненавижу использовать штампы вроде «вне конкуренции», но… Дело в том, что у современной науки нет реальных механизмов оценки подобного интеллекта. То же было бы и с Леонардо да Винчи. Грань между гениальностью и безумием очень тонка – вот почему так много гениев впадает в безумие.
Когда я замечаю, что гений Эджертона был неимоверно деструктивным, Хьюз деловито произносит:
– Да Винчи создал чертеж первой мины. Его руки тоже запачканы кровью.
Камера Эджертона – 18 на 18, из серого кирпича, с единственной койкой и комодом из нержавеющей стали. Как своего рода знаменитость, он ни с кем не делит свою камеру. Стены увешаны схемами, формулами и огромным плакатом с изображением Витрувианского человека.
– Да Винчи придумал идею сухопутной мины, – произношу я в качестве вступления. – Вы знали об этом?
– Разумеется, – отвечает он в той жесткой манере, которая знакома любому следившему за ходом процесса по телевизору.
Вблизи неакадемический облик Эджертона просто ошарашивает. Он крупный мужчина. Высокий. Мускулистый. С широкими плечами и узкой талией. Дважды во время нашего интервью Эджертон без предупреждения падает на пол и отжимается ровно пятьдесят раз, прежде чем вернуться к разговору. Есть в нем что-то от Джо Нэймета[17] – Бродвейского Джо – на закате спортивной карьеры. Немного растерянного, но все еще обладающего прежней грацией и скоростью.
Есть лишь два совпадения со стереотипом ученого. Первая – голова Эджертона, которую он предпочитает брить: выпуклая, пронизанная венами, яйцевидная и чуть инопланетная. Вторая – черные квадратные очки с толстыми линзами. Стекла покрыты налетом пыли и глазных выделений, как будто Эджертон даже не утруждается их протирать. Кажется, будто его холодные зеленые глаза глядят на меня через заляпанное жиром окно.
[17] Джозеф Уильям Нэймет (родился 31 мая 1943 г.) по прозвищу Бродвейский Джо – бывший профессиональный игрок в американский футбол, который успешно использовал свою известность на поприще владельца ночного клуба, ведущего ток-шоу, актер театра, кино и телевидения, а также спортивного комментатора.