– И что червь с ним сделал? – спросил Эфраим.
Что мог ответить Тим? Правду? Правда – которой даже он не хотел смотреть в глаза – заключалась в том, что солитер поступил так, как и поступают солитеры: сожрал все, чем питался человек. Представьте, что внутри вас на полную мощь пылает печь – что ни брось в нее, сгорит без остатка. Но для вас топлива не остается. Тим подумал об обескровленной до белизны плоти незнакомца и понял, что червь, возможно, съел кое-что еще. Кровь и ферменты. Из-за этого отказали почки, печень и прочие органы… Некая разновидность вампиризма.
Но сказать такое он не мог. Это напугало бы мальчишек. Однако кое-чем он все же поделился – это виделось ему единственным способом хотя бы отчасти снять напряжение. Только вот мальчишки были всего лишь детьми. Именно сейчас, когда родной остров, больницы и помощь казались такими далекими, Тим осознавал свой долг перед этими ребятами и их родителями. Он должен оберегать их. Честь скаута.
– А вы в порядке? – спросил Ньютон, – Вы с Максом? Что-нибудь… Ну, понимаете, что-нибудь к вам прикоснулось?
Мальчишки уставились на скаут-мастера, гадая, вероятно, о том же. Тим же недоумевал, зачем он вообще это затеял. Не саму операцию. Зачем было втягивать Макса? Он твердил себе, что нуждается в помощи – ни один хирург не оперирует в одиночку. Но теперь его уверенность пошатнулась.
– Тим? – В глазах Кента появился вороватый блеск. – Что-нибудь. К тебе. Прикоснулось?
«Отвали, нахальный ублюдок», – презрительно бросил нашептывающий голос.
– Не думаю, – ответил Тим. – Все произошло очень быстро.
Кент повернулся к Максу:
– А ты в порядке, чувак?
Макс кивнул, не отрывая взгляда от земли. Тим заметил это и почувствовал холодную тяжесть в груди.
«Ты совершил ошибку, Тим, – произнес HAL 9000.– Не усугубляй ситуацию».
– Что же случилось? – спросил Эфраим. – Расскажите нам.
Тим судорожно прикусил губу, словно неосознанно желая съесть собственную плоть. Спохватившись, он криво улыбнулся – в свете костра глаза его блестели, а кожа туго обтягивала глазницы – и ответил:
– Я сделал надрез на животе. Внутри оказался червь. Угнездился там. Он выбрался через разрез. Пополз вверх по груди мужчины и обвился вокруг шеи. А после… – Он не мог перестать сглатывать. – Убил его.
– Ты разрезал человека? – скептически переспросил Кент.
– Я ведь сказал, что все произошло слишком быстро. – Во рту у Тима пересохло – ни капли слюны не осталось. – Как во сне.
– Поразительно, – с очевидной насмешкой произнес Кент. Он очень походил на своего отца-полицейского.
– Я испугался, – произнес Тим.
Слова эти прозвучали почти шепотом. Скаут-мастер проследил за лицами сгрудившихся вокруг костра ребят, увидел во взглядах угасавшее уважение и пожалел, что не может взять назад свое честное признание.
– Ага, ну, теперь не время для страха, Тим, – сказал Кент.
Скаут-мастеру захотелось отвесить оплеуху мелкому болтливому выродку, но силы окончательно покинули его.
Вокруг кружили комары. «Почему они на меня не садятся?» – удивился Тим. Хоть он и отмыл руки, те по-прежнему казались липкими от слизи. Неприятным, пронизывающим зудом она ощущалась в складках на пальцах, под кутикулой. Закрыв глаза, Тим представил слизь, вытекающую из рассеченного тела червя. Отсветы костра падали на веки, подсвечивая переплетение капилляров под кожей.
– Значит, червь умер? – спросил Ньютон.
Макс кивнул:
– Скаут-мастер Тим разрезал его пополам.
– Тогда он уже фактически был мертв, – уточнил Тим. – Паразит гибнет, как только умирает носитель.
– А зачем ему было это делать? – поинтересовался Ньютон. – Обвиваться вокруг шеи того человека и убивать его? Это же все равно что ребенку задушить свою маму или типа того.
Тим беспомощно пожал плечами:
– У червей нет мозгов. И черви не должны вырастать до подобных размеров. Но именно это и произошло. Мы его видели. Собственным глазам стоит доверять.