13
МАКС ЗАМЕТИЛ это первым. Из разреза на животе незнакомца вылезал какой-то белый обрубок.
Выглядел он безобидно. И напоминал воздушный шарик. Длинный и узкий, из таких клоуны скручивают животных на ярмарке округа Кавендиш. В прошлом году Макс купил одного – жирафа. Клоун, который его сделал, подошел к Максу возле загона шетлендских пони. Клоун был невысоким и коренастым, в шлепающих красных ботинках с расплющенными носами, будто по ним слон прошелся. Из-под жирного грима на лице проглядывала щетина; красные круги вокруг глаз подтаяли от жары, отчего он походил на больного бигля. Костюм на нем был грязным, под мышками расползались желтые пятна. Клоун улыбнулся, и Макс заметил коричневый налет на его зубах. А когда клоун надувал шарик, Макс почувствовал запах пота с примесью чего-то еще более странного, пугающего, с ноткой железной стружки. Клоун безжалостно скручивал шарик похожими на наросты дерева пальцами, а тот визжал, точно от боли. Жираф получился сплошной шеей – голова-луковичка, ноги как большие пальцы. Макс представил, как бедняжка тащит свою шею через Серенгети по грязи…
Существо, выглядывающее из желудка мужчины, напомнило Максу о том жирафе.
Воздушный шарик. Или забавный мыльный пузырь. Разве что пузырь был плотным – Макс сразу это понял, – плотным и странно мускулистым.
Что бы это ни было, оно расслабилось и втянулось обратно внутрь. И все-таки что это? То ли баллон, то ли кабель, то ли шланг. Да, возможно, это ближе всего к истине. Толстый блестящий шланг, похожий на камеру колеса, но белый, а не черный, и наполненный не воздухом, а какой-то густой пульсирующей жижей. Парализованные страхом Тим и Макс наблюдали, как он исчез в разрезе. Свернувшись в животе, шланг походил на комок разнородных частей и напоминал Максу клубок змей, который сегодня днем нашел Иф. Несколько десятков змей, которые занимались сексом.
Спаривались, как говорила учительница по гигиене миссис Фитцхью, растягивая это слово: «С-с-с-па-а-а-ри-и-и-ва-а-а-ясь».
Тварь извивалась и сокращалась, а вместе с ней изгибался мужчина, как будто существо обвилось вокруг его позвоночника. Мысль о том, что оно способно проникнуть в каждый уголок человеческого тела, наводила жуть.
– Скаут-мастер Тим. – Слова Макса прозвучали шелестящим шепотом, от ужаса мальчик совсем растерялся. – Что это…
Тим не ответил. В тишине раздавался лишь скрип половиц под телом незнакомца. Несколько прижженных вен лопнули; темная артериальная кровь потекла по бледной коже.
Странное существо, чудовищно раздувшись, внезапно взметнулось вверх. Оно вырвалось из податливого разреза невероятно быстро. От натяжения его кожа стала почти прозрачной. Тим и Макс инстинктивно прикрыли лица, опасаясь, что тварь взорвется и забрызгает их. Кто знает, что у нее внутри? Бешеные судороги и фантомная пульсация внутренностей просматривались через соединительные ткани – Макс будто смотрел сквозь залитое жиром окно… Господи, куда смотрел? Его страх до того обострился, что стал осязаем: в животе словно шевелился клубок детских пальчиков. Так вот что такое смертельный ужас, понял мальчик. Крошечные пальчики, которые щекочут тебя изнутри.
Шланг на мгновение втянулся в живот мужчины, раздулся еще сильнее и снова сдулся – эти движения подражали вдохам и выдохам огромного легкого. Часы успели отсчитать всего несколько секунд, но Максу почудилось, что прошла целая вечность. Все происходило как в замедленной съемке…
Затем, словно по щелчку, мир ускорился.
Серией яростных пульсаций, или перистальтических сокращений, как сказал бы учитель естествознания мистер Лоури, шланг вырвался из тела мужчины. Раздался тихий хлюпающий звук, словно раскисшую глину сжали в кулаке.
Воздушный шарик, или шланг, или что это было, перекрутился и расщепился, превратившись в толстую белую петлю – та немного напоминала изогнутые магниты, которыми Макс пользовался, чтобы двигать железные опилки на уроках мистера Лоури.
Может, это грыжа? У дяди Макса, Фрэнка, была такая. Как-то на семейном пикнике дядя снял бандаж и показал ее. Она походила на кулак, выпиравший из плоского живота. «Я пытался поднять два мешка цемента, Максимилиан. Один-то мешок – уже тяжело. Из-за давления крошечный кусочек моих кишок протиснулся прямо сквозь мышцы. – Дядя Фрэнк издал неприличный пукающий звук. – Вон она, скользкая, как гусиный помет! Торчит как клоунский нос, да? Видишь его? Ку-ку, Макси, я тебя вижу! – Он слегка сдавил грыжу. – Бип-бип! О! Я чувствую, как продвигается мой обед… Ага, вот и кукурузный хлеб». В следующем году дядю Фрэнка на пикник не пригласили.
Но это явно не грыжа. Так подсказывала Максу логика. Просто его мозг лихорадочно подсовывал такой ответ, пытаясь объяснить увиденное. Только вот грыжа не шевелится. Грыжа не пульсирует.
Эта штука…
Эта штука…
Петля превратилась в бледную, слегка сужающуюся на конце ребристую трубку примерно семи дюймов в длину. Толще садового шланга. Казалось, она состоит из колец шириной в миллиметр. Каждое кольцо аккуратно закруглялось по краям. На поверхности выступали перламутровые бусинки, которые липли к ней, точно песчинки к влажной коже.
– Отойди, – выдохнул Тим, – Макс, отойди сейчас же!
Труба замерла. У Макса возникло странное ощущение, что та красуется. Будто самая ослепительная красавица на балу дебютанток. От основного ствола начали расходиться отростки. Макс вспомнил, как наткнулся на вылупляющегося птенца, который пытался расправить крылья, покрытые спутанными нитями слизи. Вот на что это было похоже. Или на швейцарский нож, у которого раскрыли все лезвия и примочки. Маленькие отростки отделялись с медленной и показной грацией, извивались в тусклом свете хижины, издавая причмокивающие звуки. Они походили на мясистые листья пустынных растений. Суккуленты – так их называют. О них Макс тоже узнал на уроках естествознания. Кончики отростков раскололись пополам и вывернулись. Макс увидел, что это рты, усеянные крошечными и тонкими, как рыбьи косточки, зубами. Они были омерзительно совершенны.
«Ку-ку, Макси, я тебя вижу».
Есть эмоция, которая существует за пределами чистого ужаса. Ее слышат псы в недоступных человеческому слуху трелях собачьего свистка. Узнать о ней уже жутко. Все равно что покрутить глухой ночью ручку радиоприемника и наткнуться на волну инопланетян – мрачный шепот, едва различимый за помехами, голоса, которые бормочут что-то на нечеловеческом языке. На языке, которого людям никогда не постичь.
Увидев, как гибкая трубка, словно слепая змея, нацелилась на скаут-мастера, Макс испытал тот самый запредельный ужас и пронзительно завопил:
– Тим-Тим-ТИМ.
ЗА ГОДЫ ВРАЧЕБНОЙ ПРАКТИКИ Тим доставал много разного из человеческих желудков. Резиновые пробки для ванн, игрушечные машинки, монеты и обручальные кольца. Большинство из этого можно было вывести с помощью простого рвотного или солевого слабительного. Человеческое тело больше не таило для Тима сюрпризов.
Но когда белая трубка высунулась из разреза и потянулась к нему, словно взбираясь по воображаемой лестнице, Тим ошарашенно, по-поросячьи взвизгнул. Он не мог совладать со своим неожиданным испугом: тот проникал – червем проскальзывал – сквозь защитные барьеры в потаенные закоулки разума, где зрели кошмары.
Скальпель яростно полоснул, отрезав дюйм мерцающей белой трубки. Ампутированный комочек упал у ног Тима, извиваясь и сочась коричневой жидкостью. На отростках странной твари открывалось и закрывалось множество крошечных ртов.
Бешено размахивая руками, Тим опрокинулся и неуклюже приземлился на задницу. Уцелевшая часть трубки дергалась, щелкала и разбрызгивала вонючие коричневые сгустки, а затем втянулась в разрез, как спагетти в рот ненасытного ребенка.