– Нет-нет, не подъезжай! Возвращайся в город! Я не шучу! – почти проорал Глеб в трубку.
– ………….
Связь прервалась, значит Марта проезжает короткий отрезок леса около которого были линии электропередач, которые глушили мобильный сигнал.
– Что?! – дрожащим голосом спросил я.
– Она подъезжает, – прошептал Глеб. – Просит открыть ворота.
– Чёрт, чёрт, чёрт… – в ужасе зашептал я, схватив Стальского за ворот поло.
Глеб высвободился из моих скрюченных пальцев и подбежал к BMW. Открыл дверь и снова захлопнул.
– Это они прокололи колесо! – пришла мне в голову ужасная догадка. – Они испортили машину, чтобы мы не смогли удрать, и теперь ждут приезда Марты, чтобы замочить всех сразу!..
– Бля-а-ать, – трогая нижнюю губу, прошептал Стальский.
Глеб стал дозваниваться Марте, но абонент был недоступен.
Я, более не говоря ни слова, взял один из кирпичей и подошёл к калитке. Глеб последовал моему примеру.
И вот мы идём по нашей улице в сторону двух одинаковых чёрных внедорожников со стоящими около них четырьмя одинаковыми людьми. Краем левого глаза замечаю Картавого с дымящимися, как горящие автомобильные покрышки, крыльями. Каков наш план? Напасть с кирпичами на вооружённых парней? Скорее отвлечь. Да! Отвлечь! На фоне наших целей появляется мартовcкий Hammer, головы незнакомцев отворачиваются от нас и поворачиваются на Танк. Один из парней, кажется, достаёт телефон и прикладывает к уху. Между нами и ими примерно семьдесят метров. Танк равняется с Лэнд Роверами и… проезжает мимо, приближаясь к нам. Парень с телефоном около уха становится просто парнем, потому что убирает телефон в карман. Марта в тридцати метрах от нас, она замедляется. Мы уже видим её недоумевающее выражение лица. Она останавливает машину, смотрит на нас, разводит руками. «Что?» – читаем мы по её губам.
– У меня новый план, – сообщаю я партнёру.
– Слушаю, – отвечает Стальский.
– Сейчас прыгаем в Танк и уёбываем отсюда на всех порах.
– Единогласно, – говорит Глеб и бросает свой кирпич на обочину.
Я бросаю свой кирпич вдогонку первому, и мы трусцой бежим к Танку. Добегаем. Дёргаем ручки, – закрыто. Я стучу ладонью по стеклу. Боковым зрением замечаю, что двое из четырёх мужчин садятся в один из внедорожников, и включаются фары. Щёлкает центральный замок, мы ныряем внутрь и запираем двери.
– Вы что? – смеётся над нашими перекошенными рожами Марта. – Думаете, я забыла где дом? Ха-ха!.. Я привезла телевизор…
– Гони вперёд, – говорю я. – В конце улицы направо, потом снова направо. Я покажу.
– Да что с вами такое? – с недоумевающей полуулыбкой спрашивает Марта.
– Давай-ка я сяду за руль, – с заднего сиденья говорит Стальский.
Я, как будто только тем и занимался всю жизнь, щёлкаю ремнём безопасности, которым пристёгнута Марта, завожу левую руку за её спину, а правую ладонь кладу ей на лоб; в следующее мгновение рывком вытаскиваю Стальскую с водительского кресла, на которое тут же приземляется Глеб. Следующее мгновение: Стальская прерывисто дышит, сидя у меня на коленях на переднем пассажирском сиденье, а Глеб гонит машину по ухабам просёлочной дороги. Один из Лэндов точно следует за нами.
– Здесь?! – орёт Глеб.
– Да, направо! – ору я.
– Здесь?!
– Прямо пока! – отвечаю я. – Так-так-так…
Я силюсь припомнить альтернативный выезд из Нового Чудина. Мы мчим по раздолбанной дороге со скоростью семьдесят. На каждой кочке всё содержимое машины, включая нас, подпрыгивает до потолка. Марта переползает на заднее сиденье. Она молчит. Она в ужасе, как и мы.
– Здесь второй… Нет, третий поворот, – кричу я.
– Направо?
– Нет, налево!