– Я не прошу снисхождения, судите по полной строгости; со мной всё будет в порядке, говорю без лишней скромности…
I turn my head to the east, I don't see nobody by my side,
I turn my head to the west, still nobody in sight…
Бомжи-простолюдины занялись тем, за что им заплатили, а именно подтанцовкой. Вслед за ними, все присутствующие слушатели принялись нелепо двигаться под грохочущий припев.
So I turn my head to the north, swallow that pill that they call pride,
That old me's dead and gone, but the new me will be alright…
*****
– Пора, – трогая меня за подбородок, сказала Стальская.
Я открыл глаза и увидел Марка.
– Просыпайся, через минуту заходим, – сказал он и отвернулся в другую сторону.
«I turn my head to the east, I don't see nobody by my side,
I turn my head to the west, still nobody in sight…» – снова заиграл мобильник Глеба.
– Ответь или выключи звук, – строго проговорила Марта.
– Да, шеф. Сделаю, шеф, – с улыбкой ответил Стальский и отошёл в сторонку.
Из кабинета вышла девочка и объявила:
– «Государство против Аронова». Заходим.
Как бы интродукция: «Многим эти (главы) покажутся неприличными, ибо они о валюте наличной; они о том, что всем даётся вот, – в общем, о них, о кровных, так вот…»
Царь Василич (как всегда)
«Если не допускать вторичности, то…»
Г. Стальский
02.10
Сегодня – в пятницу – у Марты был второй из трёх выходных. Мы вчетвером только что позавтракали и сидели в гостиной, занятые своими делами. Стальская занималась какими-то подсчётами. Через какое-то время она сказала:
– Поздравляю. Октябрьская La Critica заработала рекордную сумму.
– Сколько? – лениво спросил Глеб.
– Два миллиона шестьсот семьдесят тысяч рублей, – прочитала с экрана Стальская.