Я закрыл глаза, чтобы тоже взлететь, но что-то пошло не так. К стробоскопам присоединились сирены.
– Открой рот, – приказал мне чей-то механический голос.
Я машинально подчинился. Холодная жёсткая сталь пистолета бесцеремонно проникла до самого горла. Мне нечем стало дышать. Я распахнул полные ужаса глаза, – моему взору предстал асфальт, и автомобильный диск с эмблемой «BMW», во рту был вкус крови, сверху на меня что-то давило, руки были неестественно вывернуты. Я попытался повернуть голову, но давление возросло, и крик: «Сука, не дёргайся, а то руку сломаю!» – заставил испугаться меня сильнее, чем тогда на кухне. Я лежал и пытался понять происходящее. Из, видимо моей машины, доносилось: «А я ни разу не была в «Малинках» до этого дня, точнее до вечера».
– Где твоя одежда, чудо хУево? – потрогав меня ботинком по спине, спросил какой-то мужчина. – Что там у него в машине? Есть чо?..
– Сейчас-сейчас… – ответил другой мужской голос.
«И нечего пытаться метаться, тут некуда деваться…»
– Выключи эту хероту! – скомандовал тот, который топтал меня как окурок.
– Не пойму, как выключить, – отозвался другой.
– Есть там ещё наркотики? – снова задал вопрос тот, кто не давал мне отлипнуть мордой от асфальта.
«Здесь есть ландыши, тюльпаны, незабудки,
Здесь ходят девушки – малиновые губки,
Здесь так озон, здесь такой музон,
Здесь то ли ты, то ли я, то ли он…» – проревел ещё громче магнитофон.
– Да не прибавляй ты, а выключи! Ты что, сержант, по-русски не понимаешь! – тень мелькнула у меня над головой.
До меня начала доходить суть происходящего, но верить этому я отказывался. Реальность оказывалась гораздо хуже, чем самый страшный bad trip. На этот раз я вляпался серьёзно. Всё кончено. Я больше никогда не увижу ни Марты, ни Стальского. Если только они придут на суд. И больше никогда! Языком нащупал пустоту на месте одного из нижних зубов. Сплюнул огромный сгусток крови и заплакал. Из машины раздалось:
«…Me confie au gré du hasard
Je vis hors de moi et je pars
A mille saisons, mille etoiles
Comme j'ai mal
Je n'verrai plus comme j'ai mal
Je n'saurai plus comme j'ai mal
Je serai l'eau des nuages…», – не предвещая мне ничего хорошего. Вдруг всё смолкло.
– Ладно, грузи дерьмо, – будничным тоном скомандовал голос, как будто «дерьмо» это моё имя по паспорту.
Ещё большая боль прокатилась по вывернутому скованному телу, когда четыре руки оторвали меня от земли.
– Штаны не потеряй, – со смехом сказал кто-то мне в самое ухо.
– У него обуви нет, – заметил третий голос.
– Наркоша. Что ты от него хочешь, – покровительственным тоном отреагировал первый голос, обладателя которого я успел немного разглядеть.
Получив возможность оглядеться, я с досадой обнаружил, что драма разворачивается почти в центре города, на обочине проезжей части около Цирка, Центрального Стадиона, Кремля и моей квартиры. Наступали сумерки. Люди на остановке автобуса с разными эмоциями на лицах наблюдали как меня грузят на заднее сиденье полицейской машины. Молодёжь радовалась и снимала происходящее на телефоны. Люди в годах закрывали рот руками и переглядывались с ровесниками. Усатые мужики смотрели без эмоций.
*****
В отделении полиции мне оказали первую медицинскую помощь в виде куска смоченной перекисью водорода марли, который порекомендовали положить на кровоточащую в отсутствии зуба десну, но я не стал этого делать. На мою разрисованную харю и синие бока решено было не тратить медикаменты. Судмед-бабушка – работница полиции – взяла на анализ кровь из вены, а также велела пописать в баночку.