– Интересненько, – иронично покачав головой, сказала Марта.
– Тебя?..
– Да, вполне.
– Что?
– В смысле: мне понятна твоя позиция, – Марта сосредоточилась на дороге.
Я решил спросить:
– Ты хочешь узнать что-то обо мне?
– Всё, что мне хотелось знать, я уже знаю.
– Что-нибудь из первых уст, как говорится. О моих родителях? Хотя нечего о них рассказывать.
– О моих хочешь послушать? Ты ведь даже фотографий их не видел.
– Они существуют? Родители?.. – на полном серьёзе спросил я.
– Да, – усилила кивком головы свой ответ Марта.
– Может быть позже; мы уже приехали. Нам назначено на шестнадцать ноль-ноль, – я посмотрел на новые часы. – Паркуйся пока.
– Разве для таких как мы не полагается место на парковке? – Марта окинула взглядом перспективу.
– Сегодня суббота; жаркий денёк, – медленно проговорил я, высматривая место под парковку Танка. – Такая большая страна, и так трудно припарковаться.
– Т-с-с-с… – посмеялась она и потрогала указательным пальцем галстук на моей шее.
Я не стал пренебрегать этим аксессуаром, ведь он приобрёл историю.
– Да, надел галстук, – подтвердил я. – Вот конкретно этим была привязана моя левая рука.
– С-с-с…
С минуту мы сидели молча, потом Марта вернулась к прежней теме разговора:
– У нас, милый, вся жизнь впереди, чтобы узнать друг о друге всё. Если пожелаем, – Марта достала из бардачка карандаш для глаз.
Сзади засигналили и нам пришлось отъехать. В поисках парковочного места мы удалились от пункта назначения довольно далеко, – примерно на четыре минуты неспешной ходьбы. Наконец остановились на парковке одного из ресторанов центра города.
– Если что – зайдём выпить по чашке кофе, – отпразднуем, – предложила Марта, указывая на заведение за нашей спиной.
– А может доедем до того заведения, где мы с тобой ели штрудель с шампанским? – предложил я. – Помнишь? Давно.
Стальская пощёлкала языком, обдумывая предложение. Это щёлканье, вкупе с затуманенным взором, действовало на меня одновременно умиляющее и волнующе. Вообще говоря: всё, что делала Стальская ртом мне безумно «нра».
Установилась тишина. Мы умели молчать в присутствии друг друга без всякой неловкости, и сейчас пользовались этим. Я нарушил молчание:
– Вот если бы…
– Да… – перебила меня Марта, явно отвлёкшись от своих мыслей.
– Вот если бы я был писателем и рассказывал историю нашей жизни…
– Да?