– Вставай, – сказал Стальский.
– Да-да… – промямлил я, снова кутаясь в одеяло.
– Вставай, что б ты жил на одну зарплату! – вскричал Глеб.
– Ой! Встаю-встаю… А что уже пора ехать? – обречённо вздохнул я.
Стальский стоял напротив запотевшего окна спиной ко мне. Я почувствовал тревогу и с подобострастным смешком спросил:
– Интересно: к чему снится Шнур? Надо бы посмотреть в сонниках. Что думает по этому поводу Ванга и Лофф, или Нострадамус? Наверняка у Фрейда по поводу Шнура что-то имеется. Ха!.. Так…
– Лучше посмотри, что значит «пистолет», – всё так же спиной ко мне, сказал Глеб.
– Что?.. Пистолет?.. Откуда ты знаешь про писто…
В этот момент Стальский повернулся. На нем не было лица… буквально. В руке он держал пистолет с длинным глушителем.
– Пчик-пчик, – весело сказал «Стальский без лица», а потом нажал на крючок.
*****
Я открыл глаза. Снова. Моя комната. За окном дождливый день.
Иногда лучшее, что можно сделать – это ничего не делать
К. Гейбл
Я открыл глаза. Снова. Моя комната. За окном дождливый день.
Отвратительные ощущения во всём теле подсказывали мне, что на этот раз я действительно не сплю. Что дальше? Надо бы вставать с кровати и приводить себя в относительный порядок. И первое, что я сделаю – это выпью литр ягодного сока, а потом сразу литр холодной минеральной воды без газа.
Когда я сошёл со второго этажа на первый, в гостиной наши помятые стажёры заканчивали завтрак.
– Привет, парни. Откуда я вас знаю? – из последних сил пошутил я и устремился к холодильнику.
Восполнив запасы глюкозы, я приступил к поглощению минералки. Обе ванные были заняты, и я решил вернуться в свою комнату, чтобы в горизонтальном положении дождаться своей очереди на помывку. Едва я успел подняться на спальный этаж, как дверь «мужской» ванной комнаты открылась, и оттуда, обмотанный полотенцем, вышел Стальский.
– Отличный день, – сказал он, перегораживая мне вход в ванную.
– Для чего? – пытаясь протиснуться между ним и дверным косяком, угрюмо спросил я.
– Да для чего угодно: для любви, для самосовершенствования, для кровавого государственного переворота, – всё так же, не пуская меня вовнутрь, шутил Стальский. – Для съёмок нового эпизода «Пьяного Дивана»
– Ох, блин! Я и забыл!.. – почему-то испугался я, а потом понял, что Глеб не дал бы мне проспать. – Ладно, отвали с дороги, дай принять душ.
– Подожди, там Джессика, – сказал Глеб, прикрывая за своей спиной дверь ванной.
– Вы что вместе моетесь?! – удивился я.
– Да-а… – протянул Глеб, скрываясь за дверями спальни Джессики. – Чтобы время не терять.
– Ладно, – растерянно проговорил я и зашёл в свою комнату.
Через двадцать минут мы все вшестером сидели за столом. Кто-то ел десерт и пил кофе. Кто-то просто пил кофе.
– Вчера в круговороте веселья я не успел вас по-человечески поздравить с вашим днём… с вашими днями рождения, – я мямлил и заикался. – Короче, Стальские, поздравляю вас с вашим… вашими… обнимаю, целую, ваш Аронов Вадим!.. – закончил я на высокой писклявой ноте, а потом прибавил: – Ведь вы для меня, как семья… В хорошем, конечно, смысле этого слова.