Женщина была молодая и красивая, с гривой блестящих золотых волос. Прилавок был уставлен розами, так что ее лицо было словно в их обрамлении. А перед прилавком, прислоненные к нему, стояли большие пестрые картины удивительной красоты.
– Сонечка! – вскрикнула женщина, наклоняясь к подбежавшей девочке. – Здравствуй, милая!
– Мама! – завопила Сонечка, обхватывая ее шею и страстно, как умеют только маленькие дети, целуя ее лицо. – Мамочка!
Женщина засмеялась, погладила ее по волосам и посмотрела на нас.
– Здравствуй, Принц, – сказала она.
– Здравствуй.
Она перевела взгляд на Аглаю и Виктора, они тоже поздоровались.
– У вас очень красивые картины, – заметил Виктор.
– О, это не мои, – засмеялась женщина. – Это Сонечкины.
– Как это?! – удивился Виктор.
– Она очень любит рисовать. Почти все время рисует. Поэтому у нее так хорошо получается для ее возраста.
– Значит тебе нравится рисовать, да? – Виктор присел на корточки перед ними.
– На-авится! – сказала Сонечка распахивая глаза и улыбаясь. – А тебе навится?
– Рисовать? Да нет, не очень.
– А что навится?
Виктор пожал плечами:
– Не знаю.
– Ну-у! – укоризненно сказала Сонечка. – Попобуй!
Она протянула руку, и разжала кулачок – в маленькой ладошке лежали четыре ярких пастельных мелка.
– Нет, спасибо, – улыбнулся Виктор. – Я боюсь у меня не получится.
– А вы не бойтесь, – улыбнулась женщина. – Мы вам и бумагу дадим. Чего бояться?
Виктор засмеялся, что его слова поняли так буквально.
– Ну, пробовать что-то новое всегда страшно.
Женщина склонила голову и спросила:
– Разве жить не пробуя, не страшнее?
– Что, простите? – Виктор удивленно посмотрел на нее.
– Не хотите розу? – спросила женщина, отрезая ножницами две розы и протягивая их Аглае и Виктору.
– Ай!
Порез набух кровью, и алая капля упали в пыльную грязь.
– Осторожней, они с шипами. Но зато понюхайте, как пахнут.