150 часов до встречи: читать начало книги онлайн

Мы берём с собой необходимое, с трудом умещая это всё в руках, и идём на кухню. Кухня оказывается вполне себе просторным и чистым помещением с рядом раковин, двумя столами и двумя плитами. Пока кипятится вода, я натираю целую тарелку сыра, а затем Вика варит макароны. Во время готовки она рассказывает много интересных общажных историй, от которых сама же и смеётся.

Тут в комнату заваливается индивид а-ля типичный ботан с прыщавым лицом, чёлочкой девственника и огромными очками.

– Кхм-кхм, – кряхтит он, пытаясь обратить на себя внимание. – Я хотел бы напомнить, что в нашем общежитии с двух до трёх проходит час тишины.

– А щас сколько? – насмешливо спрашивает Вика.

– Уже двадцать секунд третьего!

От того, как напыщенно и серьёзно он произносит эту комичную фразу, нас с Викой одновременно прорывает. Поначалу я пытаюсь сдержать эмоции, но смех, недовольный задержкой, только сильнее прорывается сквозь сомкнутые губы, и под лошадиное «пр-р-р» я с ног до головы обрызгиваю его слюнями, после чего ещё сильнее сгибаюсь в истерическом хохоте. Вика сквозь слёзы смотрит то на меня, то на ботана и визжит, как гиена перед микрофоном, а затем и вовсе переходит на ультразвук, так что её вовсе становится не слышно, и кажется, будто она задыхается.

– Если вы не прекратите шум, я доложу Надежде Борисовне! – не теряя самообладания, заявляет ботан.

– Ты хотел сказать «нажалуюсь»? – язвительно говорит Вика, с трудом, как и я, успокаиваясь.

– Нет, доложу!

– Ябеда-корябеда, солёный огурец! – поёт Вика своим писклявым голоском, а я показываю ему язык и, сам того не желая, вновь обдаю слюнявой волной.

Ботан издаёт невнятный звук, похожий на кипение чайника, и, просверлив нас злобным взглядом, быстро убирается из кухни. Только после этого я осознаю бедственность нашего положения.

– Он реально может нажаловаться? – пугаюсь я. – Меня же та бабка вышвырнет, если увидит. Да и тебе проблемы создаст…

– Да не боись!

Вика возвращается к готовке: макароны уже сварились, и она закидывает их на сковородку, перемешивая с сыром. – Он самый главный долдон нашей общаги. Его поставили главным, типа за порядком следить и коменданту помогать, а по факту всё, что он может – звонить мамочке и плакать ей в трубку.

Несмотря на её заверения, я всё же побаиваюсь грядущей участи и с нетерпением жду, пока макароны подогреются и сыр расплавится. К счастью, на кухню больше никто не заваливается, и мы возвращаемся в комнату.

Вика по-хозяйски протирает стол, задвигает шторы и включает гирлянду, придавая старому обшарпанному интерьеру некое празднество. Макароны раскладывает по чёрным тарелкам, а затем включает электрический чайник.

После всяких перекусов в виде пицц, бэпэшек, вафель, сгущёнки с овсянками и шоколадок «на крайняк» макароны кажутся пищей богов. Вика не пожадничала – приготовила больше половины пачки, так что я впервые за всё время путешествия ещё и вдоволь наедаюсь.

– Помой посуду пока что, – велит мне Вика, нагружая сковородкой, тарелками и вилками. Хоть это и не особо по мужской части, но я принимаюсь за работу без возражений. Эх, такое ощущение, что моё желание казаться нужным и полезным скоро перерастёт в подкаблучничество.

К моему возвращению на столе в ожидании стынет чашечка кофе и свежие плюшки. Присаживаясь на свои места, мы с Викой продолжаем говорить о всякой беззаботной ерунде. Незаметно в нашем лексиконе появляются свои фишки и локальные мемы. То мы говорим на киргизском акценте, то шутим про приманки для машин. Я даже и не замечаю, как в своих рассказах начинаю называть неприятных мне личностей долдонами.

Когда Вика отлучается в туалет, я впервые за всё время вспоминаю про телефон. Так странно, что вещь, без которой раньше я никак не мог занять себя в свободное время, с каждым днём всё больше теряет прежнюю важность.

Тем не менее, он уже полностью зарядился, а часы показывают четвёртый час. Не пора ли уже выдвигаться?

Мне очень неудобно сообщать Вике о моём решении уходить, но я надеюсь, что, увидев меня за сборами, она сама всё поймёт, поэтому достаю из шкафа куртку и делаю вид, будто что-то укладываю в рюкзак.

– Ты куда? – удивляется Вика, вернувшись.

– Мне пора… – с тоской выдаю я.

– Прямо сейчас? – кажется, я впервые читаю на её лице растерянность. – Я думала, ты у меня переночуешь. Или хотя бы ещё задержишься…

– Я не могу, извини, – вздыхаю я, чувствуя себя как никогда дерьмово. – Мне не стоит задерживаться, у меня ведь цель… Да и ты сама говорила, что нельзя всё время оставаться на обочине в ожидании, когда за тобой вернётся любимая машина.

– Но я надеялась, что наша поездка продлится дольше…

От прежней Вики не осталось и следа. Я думал, она либо отнесётся к моему уходу спокойно, ведь сама же учила отпускать людей, либо всеми силами будет убеждать меня остаться. Но она лишь опустила руки. В очередной раз человек, к которому она прониклась всей душой, предаёт её. Высаживает где-то посреди трассы, говорит: «Мне в другую сторону» и уезжает навсегда. И становится очередным бывшим лучшим другом. К этому невозможно привыкнуть, как бы она не старалась, и каждый раз становится для неё новым ударом.

– Может… ты продолжишь путешествие со мной? – предлагаю я единственный вариант, подходящий для нас обоих. Но Вика покачивает головой, натягивая на лицо излюбленную улыбку.

– Я уже накаталась. Сегодня хочу поспать дома.