После этого Вика, словно ёжик, фырчит мне на ушко, а затем я фырчу ей.
– Искорка вернулась ко мне, значит, в этом кругу собрались самые верные друзья.
Наконец мы расцепляемся, но она выставляет вперёд руку ладошкой вниз, я, догадавшись, кладу свою сверху, затем она кладёт вторую руку, и я шлёпаю сверху. Мы раскачиваем руки и громко и радостно, будто самые настоящие дети, вопим знакомую мне с детского сада кричалку:
– Чтоб нам завтра повезло, чтоб нам завтра повезло, мы ребята ничего, мы ребята просто во-о-о!
Мы вскидываем руки, вытягивая вверх указательные пальцы и оба смеёмся.
– Кажется, это лучшее окончание вечера в моей жизни, – признаюсь я.
Вика лишь улыбается, никак не прокомментировав.
К этому времени костёр уже дотлевает. Мы его тушим оставшейся от бэпэшек жижкой.
Из рюкзака Вика достаёт свёрнутый в рулет спальный мешок. Когда она его разворачивает, я начинаю сомневаться, что мы влезем в него вдвоём, но попытка не пытка. Вика расстилает мешок в палатке. Оставив обувь в углу, мы по очереди залезаем в него и закрываемся. Сначала я хотел лечь спинами друг к другу, но, понимая, что займу так слишком много места, прижимаюсь к ней всем телом и обнимаю за талию.
Муром
4 июня, утро
Просыпаюсь от того, что рука под Викой ужасно затекла. Я пытаюсь аккуратно её вытащить, но Вика всё равно просыпается.
– Ты чего? – недовольно бурчит она сквозь сон.
– Рука затекла.
– Мм… – она морщится и нелепо пытается от меня отмахнуться, но тесный мешок не даёт нам особо разойтись.
В палатке не так уж и холодно, как я боялся. За ночь мы хорошенько тут надышали, и теперь даже немного душновато.
– Сколько там до утра ещё?
Что именно Вика называет утром я не знаю, да и время посмотреть тоже никак не получится.
– Ну, минут пятнадцать осталось, – отвечаю я тупо на отвали.
Вика вздыхает, затем расстёгивает мешок, садится и смотрит себе на ноги.
– Выспалась? – иронично спрашиваю я.
– Ещё как, – ядовитым сарказмом отвечает она.
– Зато вон как над киргизом вчера поугарали, – невзначай упрекнул я её, хотя вовсе не держал на неё ни обиды, ни злости, ведь она подарила мне такой чудесный вечер. А спать в таких условиях мне уже не привыкать: на полу заброшки в окружении бездомных было не лучше.
Окончательно пробудившись, обувшись и одевшись, мы вылезаем на улицу. Меня сразу пробирает утренний холод, но я с наслаждением вдыхаю запах лесной свежести.
– Так, движение нормальное, – прокомментировала Вика, глядя на трассу. – Нужно поскорее выбираться, пока оно не кончилось.
Мы по-быстрому разбираем палатку, всё сворачиваем и убираем вещи в рюкзак, а затем идём к дороге. Трава от росы очень влажная, и вскоре я вновь промокаю.
– Хорошо, что мы вообще живы остались, – внезапно говорит Вика.
– А не должны были?
– Ну, знаешь, мы же фактически сейчас находимся в пределах Муромского треугольника.
– Чего-о-о??