– Не сдюжит Мишаня, – вырвалось у Тимохи, провожавшего взглядом автомобиль Алексея…
Для выяснения отношений взаимно ненавидящих друг друга людей времени было предостаточно.
– Ну, вот и свиделись, сучок! – прорычал Вершинин. – Давай-ка поговорим.
– Нам не о чем с тобой разговаривать, – пытался сохранять хладнокровие Миша.
– Нет уж, врешь! – настаивал тот. – Есть у нас одно невыясненное дельце.
Миша отлично знал, о чем пойдет речь, но старался прикинуться дурачком, потянуть время, чтобы, оказавшись в тихом и безлюдном месте, хладнокровно избавиться от Алексея Вершинина.
– Не знаю, Леша, – мялся низкорослый бородач, – чего ты там напридумывал. У тебя явно шок от всего, что произошло.
«Я тебя с этим достану!» – думал Леша, проявляя свою гаденькую и придирчивую натуру неутомимого приколиста.
– Нет, все ты знаешь и вряд ли сейчас куда-то денешься от меня. Я долго этого ждал, – кровожадно вещал Вершинин. – Нам точно никто не помешает, так что ты выложишь мне все! И знаешь, мало ли что я понял и что видел – не ссы, Мишка-шалунишка… с твоих-то слов мне понятнее будет, да и тебе легче станет… хотя это спорный вопрос.
Леша горел желанием отомстить Мишке за все. Сначала хотелось все прояснить, посмотреть на Мишино поведение, узнать, признается ли он, раскается или нет – после можно и роковое решение принимать. Вершинину хотелось тут же замочить его, но он сдерживался изо всех сил.
– Ох, Миша, влип ты в серьезную историю, – наигранно вздыхал Леша.
– Смотри на дорогу, Вершинин.
Алекс выезжал из поселка, выгонял машину на трассу к городу. Не жалея ходовой, Вершинин гнал по плохим проселочным дорогам, изрешеченным ямками и колдобинами, напрочь позабыв про ценный груз. «BMW» подпрыгивал и вздымал за собой столбы пыли, которая, как завеса, устранила бы любого преследователя.
– Аккуратнее, – пафосно и развязно попытался сказать Миша, но дрожь и растерянность в голосе скрыть не удалось, – забыл, что у нас в багажнике?!
– Спокойно, пижон, все пучком, – заверил Лешка, жуя жвачку и не сбавляя скорости, попутно копаясь в телефоне и удерживая руль одним пальцем. От таких выкрутасов Миша буквально врос в кресло, хватаясь за все, за что только можно было ухватиться.
– В какую это историю я влип?
– Ебать, ты еще и спрашиваешь?! – удивленно говорил Леха. – Посмотри на свой еблет в зеркало и спроси себя: кем ты был?! Убийцей, наркоторговцем… а по тебе ведь не скажешь. Доходное местечко там, однако! И как хорошо ты играл – никто и подумать не мог, даже я, что такой чмошник, как ты, мог провернуть такое. Один вопрос меня беспокоит больше всего – зачем?!
– Сам ты и ответил на свой вопрос, Вершинин, – ответил бывший бармен – мысли об этом наводили на него тоску. – Надоело мне… Все считают меня недоростком, неудачником, чмошником, девственником, упырем, прыщавым школьником, а я не такой… Я другой, понимаешь… другой! – Миша чуть ли не бил кулаком по груди, вздымая подбородок вверх, доказывая тем самым серьезность своих слов. – Вот так все, кто посмел во мне усомниться, поплатились за свои выводы. Меня всегда недооценивали, а я на многое способен. Неведение и гордыня всех погубили: все считали меня легкой добычей и сами же попали в силки – у каждого была особенная участь… Я об этом позаботился. И сегодня из гадкого утенка я превратился в лебедя – я убийца, которому зачастую и пистолет не нужен. Отныне я не вшивый бармен, которого шпыняют и гоняют все, кому не лень…
Вершинин улыбнулся.
– Ха-ха-ха, неужели именно из-за своих комплексов ты и творил всю эту хуйню? Это низко, Мишаня! А сейчас, дружок, тебе хоть немного жаль их всех?
– Это им должно быть жаль, – обиженно ответил он, прищурив глаза. – Здесь только один вывод. Чаще всего побеждает тот, кого не воспринимали всерьез, так что теперь я на коне!
«Это мы еще посмотрим!» – думал Вершинин, продолжая раскалывать не такого уж и крепкого орешка по имени Миша.
– Ты хоть сам понимаешь, что натворил?! Ладно! Плевать на остальных. Но меня… меня-то зачем?! Из-за денег?! Я считал тебя своим корешем, а на деле ты оказался просто паскудой продажной, мразью, которая посчитала меня ничем. А я вот вырвался – всем вам на зло!
– Аналогичное чувство и у меня – я тоже вырвался… А ты, Вершинин, заслужил порицания не меньше меня. Если я начну вспоминать все твои грешки…
– А вот это не трогай! – возмутился Вершинин. – Сам хорош, отлично сработал – завалил кучу народа: споил, подсадил на наркоту, сделал торчками… Черт, и я сейчас везу этого падлу вместе со всеми его запасами! Значит, вот что ты втюхивал в клубе… и нам ведь еще подсовывал, сучья морда?!
Миша тревожился, не понимая, чего Вершинин хотел добиться этой болтовней: то ли унизить пытался, пристыдить, то ли спровоцировать. Миша терпел, ожидая подходящего момента – тогда-то надоедливый Леха заткнется навсегда…
– Бинго, Леха! Догадался! А дальше-то что?! Что тебе нужно от меня?
– Справедливости!
– Так вот она, – улыбнувшись, заявил Миша. – Была сегодня в клубе, и вершится сейчас… И тогда все было вполне закономерно, честно и справедливо.
– Ты смеешь считать свои непростительные пакости справедливыми? Скольких ты уничтожил, скольких покалечил, скольким жизнь сломал?! И это, по-твоему, справедливость?!