«Здесь что-то не чисто! Значит, он знал её до её смерти и это все наше с ним знакомство, то, что он оказался в их квартире вместе со мной, его желание дружить – это все постановка… Но зачем?»
Перелистываю страницу, желая найти ответ, но страницы вырваны. Вспоминаю про те страницы, которые отдала мне сегодня Айлин. Возвращаюсь к первой странице и беру эти три листа, аккуратно сложенные в квадратик и раскрываю их.
«Дорогой дневник, я безумно счастлива и влюблена и это Мустафа. Сегодня я подарила ему всю себя и узнала, что мужчины тоже умеют любить и лучше, чем девушки. И даже без невыносимой боли. Он обещал, что мы с ним поженимся, и он увезет меня отсюда в Карабах, и мы будем с ним жить вместе. Я очень счастлива!
___
Плохо чувствую себя. Очень тошнит, не могу ничего есть, а сегодня и вовсе потеряла сознание. Хеда – двоюродная сестра Айлин дала мне тест на беременность. Она знала про нас с Мустафой. Тест оказался положительным. Дорогой дневник, я стану мамой! Я так счастлива, Мустафа пока не знает об этом радостном событии. Бегу готовить ужин, чтобы рассказать все ему. Уверена он будет безмерно рад».
Этой ночью я прочла дневник Каринэ от самого начала до конца. Всю ночь осмысливала и переваривала полученную информацию.
– Доброе утро, им луйснес. – Папа раздвинул шторы в сторону и сел ко мне на кровать. – Им луйснес, просыпайся.
Я потянулась в кровати и протёрла глаза. Заснула под утро, и просыпаться было тяжело. Папа помог мне подняться и надеть юбку, дальше одевалась я сама.
– Как оденешься, позови, и я помогу тебе сесть в коляску. Сегодня едем в больницу на процедуры.
– Пап, – позвала отца и, взяв за руку, потянула на кровать и начала шёпотом. – Я должна тебе кое-что сказать, но закрой дверь и если увидишь дядю, то сделай вид, как ни в чем не бывало и просто закрой дверь.
– Но что случилось, им луйснес? – в глазах отца читалось непонимание.
– Просто сделай то, что я тебя прошу.
Папа встал и выполнил мою просьбу, мимо проходил дядя, который попытался войти и о чем-то поговорить, но папа все же смог отмахнуться от него.
– Да, я полностью согласен с тобой – его политика просто ужасно. Ладно, давай чуть позже поговорим об этом, я должен помочь Нарминэ одеться и мы едем в больницу.
– Да, конечно брат. А ты уверен, что стоит так за ней ухаживать и все прочее?
– Ты это к чему? Ну, она уже девушка взрослая ей шестнадцать будет через пять дней и мало ли, какие парни и мужчины возле неё…
– Ты хочешь опять о чести моей дочери заговорить?
– Я видел, как она от Айлин выходит, а та – сам знаешь кто. Я просто предупреждаю, она единственная дочь у тебя и моя единственная племянница. Ты уже, наверное, о её замужестве думаешь, стоит и начать уже думать об этом, но если она не девочка, то сам знаешь, какой позор будет, когда её вернут. – Слова дяди задели отца, и он задумался, но ответил непоколебимо:
– Я в своей дочери уверен и знаю, что она так не поступит со мной, – папа закрыл дверь прямо перед носом дяди, не дожидаясь ответа.
«Надо будет пойти к гинекологу, чтобы у папы не было сомнений».
– Пап, – позвала я его, после того, как он стоял некоторое время у двери и думал обо всем этом.
– М? – обернулся. – Да, им луйснес?
«Либо сейчас, либо никогда. Я должна рассказать».
– Я оделась и должна кое-что сказать тебе про дядю и показать. Это будет неприятно, ведь он твой брат, но ты должен это знать.
– Нарминэ, я знаю, что у него в жизни не все сложилось и поэтому, может, ты недолюбливаешь его. Но он не такой плохой, каким кажется. Просто дай ему время, и ты увидишь, что он не такой плохой каким кажется. – Слова отца были до такой степени нежными и тёплыми по отношению к своему младшему брату, что я начала продумывать о том, чтобы молчать.
– Но пап… – все же попыталась я.
– Им луйснес, свет мой, поверь, он очень хороший и он докажет это. Просто ему нужно время, ведь он столько пережил и прошел.
– Хорошо пап, как скажешь, – я не смогла сказать. – Но вот это дневник Каринэ, – протягиваю дневник, – прочти его, как будет время, и, желательно, не показывай его дяде. Читай от начала до конца и особенно последние страницы. Там ты можешь узнать многое о своем брате и о смерти племянницы и невестки… – опустила глаза.
– Нарминэ, что ты хочешь этим сказать?
– После выше сказанных тобой слов о дяде, я не могу произнести вслух, – отворачиваюсь и чувствую пристальный взгляд отца. – Поэтому прочти и не показывай дяде, пока не прочтешь абсолютно все от начала до конца.