– Каринэ! – закричал он. От испуга я отбежала в сторону, но упала о свои развязавшиеся шнурки. Я начала ползти, а он схватил меня за мою длинную косу и поднял мое лицо. Я посмотрела на его глаза, которые были красные, он смотрел на меня безумным взглядом, и мне стало безумно страшно. Это был не мой отец, а какой-то демон. Он потянул меня к своему органу и прижал лицом к нему, крича при этом, чтобы я открыла рот и засунула его себе в рот и начала лизать языком. Он кричал, бил меня по спине ремнем, который снял со штанов.
– Что ты делаешь? Отпусти её! Она же ребенок, – пыталась защитить меня Айлин.
– Заткнись! – ударил. – Вырастит и станет такой же шавкой, как ты.
Он прижал меня ещё сильнее, так что я прямо упиралась носом о его конечность. Его мужской орган был в моем рту, и он вибрировал им – вперед назад. Орган опух и стал ещё сильнее и тверже. А после из него полилась какая-то сладкая гадость, которую он заставил проглотить.
– Глотай, я сказал! – он держал меня за волосы и кричал, – глотай!
Я с трудом проглотила этот ужас, а после… – на странице снизу высохший след слезы, я перевернула дрожащей рукой страницу.
– Отпусти её! Она же твоя дочь, как ты так можешь?
Он вновь ударил её, а после приказал ей уйти и молчать об этом. А иначе, он оторвет ей язык. Отец вышел и, закрыв дверь на ключ, оставил его в замочной скважине. Я поползла к двери и хотела закрыться в своей комнате. из-за слез, я плохо видела и все плыло. Даже сейчас я плачу, вспоминая это все.
Дорогой дневник, мой отец, мой родной папочка, пять дней назад жестоко обошелся со мной и решил меня чести, сзади и спереди. Я кричала, плакала, отбивалась, но он не отпускал меня и бил. Бил, бил до тех пор, пока я не потеряла сознание, и у меня уже не было сил отбиваться от него. Когда я очнулась, он запретил мне говорить об этом, кому-либо.
– Если ты кому—нибудь скажешь об этом, то я убью твою любимую маму у тебя на глазах, а после и тебя. – Это было для меня самым худшим заявлением, поэтому я терпела и терплю все эти унижения. Я очень сильно люблю маму и не хочу, чтобы с ней что-то случилось, поэтому я молчу. Два раза в неделю, он использует меня в своих целях с утра до самого вечера. Я скрываю это всего от родных, и лишь Айлин знает, обо всем происходящем. Лишь она знает и только ей, я могла раскрыть свою душу и теперь тебе, мой дорогой дневник. Потом ещё напишу». – Я перевернула страницу и увидела, что следующая запись была сделана три года спустя. Меня охватил озноб и я начала дрожать, в комнате стало как-то слишком холодно, а под одеялом чересчур жарко. Но, несмотря на это, я продолжала читать:
«08.09.2008
Дорогой дневник, прости, что не писала целых три года. Не было необходимости, несмотря на то, что отец продолжал свое зверское насилие надо мной. Почему зверское? Он начал избивать меня, резать во время половых отношений и оскорблять. Никто из членов семьи не знал о том, что происходило со мной два раза в неделю с утра до вечера, пока их не было дома. Моим спасением была Айлин, которой я могла все рассказать и излить душу. Так же, с недавних пор, мы начали с Айлин проводить восстановительные работы по моему телу. Когда я рассказала ей о том, что теперь ненавижу мужчин и никогда не выйду замуж – эта азербайджанская девочка, показала мне, что любить можно и не так больно, а нежно и страстно. Практически каждый вечер я сбегала к ней, и она проводила «восстановительные работы» над моим телом и душой. Отец бывал у неё, но реже обычного. Конечно, зачем ему она, когда у него есть игрушка дома, в моем лице?
Айлин любила меня, любила по настоящему, как не будет любить никто. Прививала мое тело к ласке, заботе, её нежные губы вкуса клубники прикасались к моему телу, доводя его до мурашек. Доводя мое состояние и органы до невероятного от блаженства, от которого хотелось просто издавать некие стоны наслаждения. А не крики о боли и мольбы о помощи. Она делала то, что не смог бы сделать ни один мужчина…»
– Фу! – первое, что произнесла я вслух, прочитав это предложение. Читать до конца этот ужас я не смогла, поэтому перевернула страницу. Моему удивлению не было предела, когда я увидела, что две страницы абсолютно пусты – в них ничего не написано. Пролистываю дальше и вижу какие-то непонятные рисунки.
«А ты, оказывается, невероятно рисовала, Каринэ», – мысленно обращаюсь к двоюродной сестре, замечая её талант. На листке слева была нарисована наша Армянская Апостолическая церковь – невозможно было отличить от фотографии. И лишь места подтертые ластиком давали понять, что это действительно рисунок, а не фото. Сверху была аккуратная надпись на армянском: «Сурб Астватс, Сурб ев hЗор, Сурб ев Анмаh, вор хачетсар васн мэр»¹. На правом листе было нарисовано гранатовое дерево, означавшее в армянском народе силу, мир, плодородие и веру. Целые истории связаны с гранатом у нашего народа. На последующих страницах она начала вновь писать о Айлин, как та помогала ей справиться со всем, как лечила её душу и о том, как её отец продолжал насилие над ней. Особенно меня удивила следующая пометка, которая была предпоследней:
«Мама знает о том, что отец делает со мной. Она застала нас однажды – вернулась пораньше с работы, заглянув на рынок. Она вошла в комнату, увидела нас и, не сказав не слово вышла. А после, отец позвал её и заставил присоединиться – мы вместе ублажали его. Отец заставляет меня выть от «удовольствия», а не боли, чем громче я кричу, тем меньше боли он причиняет мне – щадит. Дорогой дневник, я невероятно сильно завидую Нармин. из-за неё все мои несчастья, беды и из-за неё отец так поступает со мной. Во время одних из таких издёвок отца, он признался, что был влюблен в покойную жену своего младшего брата – мать Нарминэ. Он любил её, а она предпочла ему его брата – в отместку ей, он женился на её двоюродной сестре по материнской линии. Но мать Нармины все равно игнорировала его и никак не реагировала на его отношения и чувства. Поэтому, он… Я лежала над отцом, его безумный взгляд впился мне в душу, у него был взгляд сумасшедшего. Он говорил, что решил отомстить своей любви и....» – многоточия вместо троеточия, охватили лист до последнего чистого места. Перелистываю страницу, желая узнать, что было дальше, но там новая запись, сделанная за несколько дней до нашего с Лилит дня рождения.
«Айлин бросила меня. Сказала, что если я желаю смерти своей двоюродной сестре, то, что я могу сделать с подругой. Я очень обижена на Айлин! После всего, что между нами было, она так низко предает меня. Ты представляешь?! Ну, ничего, скоро придет конец Нарминэ, на её день рождения я позову её показать природу, но на самом деле это лишь ловушка и предлог. Севак будет водителем, он же и мой сообщник. Он рассказал мне, как с ним поступила Нарминэ – обманула дядю, что Севак употребляет наркотики и бедному родственнику пришлось бежать из их дома. Ведь она пригрозила вызвать милицию!»
– Что-о-о-о?! – закричала я и быстро прикрыла рот рукой. Смотря по сторонам, после на всякий случай спрятала под собой дневник и взяла рядом лежащую книгу «Цветок пустыни». Делала вид, что читаю книгу, но к моему счастью меня никто не услышал.
«Откуда я знаю подробности? – «прямо читаешь мои мысли, – думаю я». Севак сам рассказал мне об этом, а Лилит подтвердила, но поддержала версию Нарминэ, что не удивительно. Не понимаю, как сестра может поддерживать её во всем и почему она водится все время с ней?!»
«Так вот откуда твоя ненависть ко мне…» – думаю я, начав наконец—то все понимать. Листаю когда—то чистые страницы дневника, опять рисунок. На этот раз изображена красивая девушка с пухлыми губами, с изящным носом. В её волосах был нарисован экзотический и прекрасный цветок. Её тонкие руки тянут ввысь змею, её глаза с длинными ресницами закрыты. А возле неё изображен полумесяц. На странице слева нарисован распятый Иисус. Пролистываю следующую страницу не понимая смысла этих рисунков и вижу новую запись, последующую за следующей.
«Сегодня день рождения моей любимой младшей сестры и Нарминэ. Сегодня свершится возмездие, после которого свершится правосудие над моим миром.
***
«Я убила её! Я убила свою сестру Лилит! Моя родная, моя кровь, моя Лилит! Моя сестренка… Это все моя вина! Моя!» – Вижу следы слез, которые давно засохли на белоснежной бумаге, чувствую всю боль, которую переносила тогда Каринэ. А ведь она подходила ко мне перед тем, как случился весь этот кошмар. А я отвергла её и не стала слушать, может я могла бы спасти её, отговорить? Совесть начала мучать меня и съедать изнутри, я была неправа. Я не должна была так вести себя и отвергать её. Ей тоже было тяжело, так же, как и мне, а я отвергла её… Продолжаю чтение:
«Дорогой дневник, моя жизнь – это сущий Ад. Тигран – мой любимый брат отверг меня, вся семья отвергла меня. Моя Лилит умерла в первую же минуту, как пуля попала в неё. Это же была не простая пуля, а специальная, которая убивает за секунду, вонзаясь в сердце, заражая кровь и отключая органы, принося ужасную боль. Лилит… Сестренка моя, прости меня. Уповаю на могилу сестры, неделя, как ночую здесь. Лишь при нахождении на кладбище мне далось узнать, что мама ушла вслед за Лилит – в тот же день, что и сестра. Не могу простить себе всю эту ситуацию. Если бы я простила, не мстила и не слушала Севака, который всю жизнь подливал масла в огонь! Все было бы по—другому!!!» – Стираю слезы, нахлынувшие внезапно, но продолжаю читать.
«Дорогой дневник, отец нашёл меня. Я уже два месяца, как жила на кладбище, а после меня приютила одна милая женщина, которая работала здесь смотрящей. Она приютила меня и уже год, как я живу у неё, но отец нашел меня. Жестоко избил и изнасиловал вновь. Прекращаю верить в Астваца. Если он есть, то почему причиняет мне столько боли? За что?»
Следующая запись сделана три дня после.
«Дорогой дневник, я нашла свое спокойствие и свой покой! Сегодня, я сделала самый важный и правильный шаг в своей жизни – произнесла Шахаду²! Теперь я Суннитская мусульманка, благодаря одному очень хорошему парню, который и привел меня к Аллаху. Мне пора, а то он ждет меня, потом напишу и все расскажу тебе».
***
«Я говорила тебе об одном парне, его зовут Мустафа. Он очень красивый, умный, с крепким Иманом³ и он учит меня всему».
– Мустафа?! – глухим шепотом вскрикнула я.