Перспектива иметь Марию недосягаемой в течение всего дня – они выключают мобильники во время занятий ATLS – меня не очень устраивала, я ведь тоже могу быть занят на операции в провинциальном госпитале. К кому же должны будут обращаться сёстры ICU, если больная резко поплохеет? На следуюшее утро я обратился к главе местной анестезиологической мафии буров: «Доктор Смит, вы для меня – «топ» анестезиологической мысли в провинции. Посмотрите, пжста, больную и скажите своё мнение – можно ли её оперировать»?
Мафиози, похоже, никогда ни одному больному не отказал в общем обезболивании для операции – он только иногда требовал какое-то время для подготовки больного к такому сражению. Он и в этот раз не оправдал моих надежд: «Доктор Рындин, дайте нам ночь на подготовку – у больной очень низкий калий крови, а завтра после обеда мы можем обеспечить вам наркоз». И этот не поддержал меня…
Звоню доктору Р., тому самому «second opinion», который прекрасно сопроводил на тот свет больную с цирррозом печени и кровотечением из варикозных вен дна желудка: «Доктор, у меня для вас есть очень дерьмовый случай – вы ж понимаете, что ни один хирург не направит коллеге хорошего больного. Больная, похоже, просто подошла к терминальной стадии своей болезни, но, с другой стороны, не совсем прилично позволять ей умереть с большим гнойником в правой подвздошной области. Тут, я бы сказал, политическое дело. Больная, как мне кажется, умрёт в любом случае. Но одно дело, если она умрет в руках Монсона-Ортеги или моих, скажут: «Ах, эта кубино-русская мафия невежественных врачей». Совсем другое дело, если она умрёт в ваших руках, люди будут восхвалять ваше имя: «Ну, уж если даже сам доктор Р. и Смит не помогли, значит Бог так решил».
Молодой бур любезно посмотрел больную и дал рекомендации, примерно такие, которые я написал для Монсона в уик-энд: «Расширить разрез, промыть гнойную полость и широко задренировать».
«Док, я не могу злоупотреблять вашей добротой за несчастную оплату консультации – операция и последующее наблюдение за больной в ICU принесёт вам значительно большее финансовое удовлетворение за моральный ущерб вовлечения в это мерзкое дело. Берёте больную?»
«Oh, yes, I can do it for you». Это был тот редкий случай, когда дурацкое выражение «I can do it for you» отражает истинный смысл ситуации: он берёт больную на себя и будет её оперировать ради моего спасения, но никак не ради спасения больной. Ну, как тут не быть благодарным?
У меня вообще дурной глаз: если я сказал «Больной помрёт», нет силы, которая может избавить несчастного от смерти. Больную прооперировали вчера, она на аппарате искусственной вентиляции лёгких. Опытные сёстры ICU говорили мне и до операции: «Док, если мы посадим эту больную на аппарат, мы её не снимем с него», – а эти тётки знают, о чём они говорят.
Я был бы счастлив ошибиться. Но сейчас речь не обо мне, а родственниках такого рода критических больных.
В книжке по юридическим аспектам медицины ЮАР написано чёрным по белому: «Взаимоотношения врача и пациента – их частное дело. …Принимаясь за лечение больного, врач не даёт никаких гарантий на излечение – он берёт на себя обязательство делать всё, что в его силах для этого». Обращаю внимание – «в его силах». Это значит, применительно к данному случаю, в силах доктора Рындина, в Африке, в ЮАР, в провинции Лимпопо, а не в силах медицины вообще, в руках российского Хирурга-от-Бога Dr. Genius’a, который недавно осчастливил клинику Мэйо своим 20-минутным визитом.
Я заметил, что большинство любящих родственников панически боятся взять на себя решение вопроса «Будем продолжать агонию нашей любимой мамы/ бабушки или мужа/папы/дедушки либо дадим им без мучений завершить их жизненный путь»?
Другие очень быстро устают даже от непродолжительной фатальной болезни любимых людей и срываются на врачах: «Ах, делайте всё, что вы считаете нужным». В их глазах я читаю только два решения: либо бабушка или дедушка становятся, как и прежде, не требующими от них никаких особых забот, а если нет – то пусть они поскорее умирают.
Вот тут и наступает время выхода на сцену «Хирурга-от-Бога». Ловко манипулируя на бесстыдстве родичей, Хирург-от-Бога оперирует уставшего от жизни больного (вместе с предоперационной «реанимацией» это потянет долларов на пятьсот), далее без особого напряжения ведёт его в ICU (по скромнейшим расценкам страховых компаний ЮАР, каждый день 10-минутный визит приносит ему 50 долларов) – на круг двухнедельная проводка такого больного от первой консультации до смерти приносит хирургу 1,5–2 тыс долларов.
Чеченец Бекхан Хациев во время дискуссии на эту тему нашёл подходящую цитату Льва Толстого (лень искать книгу для точности цитирования): «Современная медицина нарушила торжество умирания».
Я бы добавил: «… развратила человеческий разум ложной надеждой на бессмертие».
165. Слава! Ты забрался в такую жопу
Вот вам, господа коллеги и граждане налогоплательщики, пример открытого представления противоречивой хирургической тактики одним доктором (В. Рындиным) на постоянно действующем M&M meeting’e в виртуальной курительной зале Russian Surginet’a – и снимания с него исподнего для общественной порки другим доктором (неким Мишей К.).
Всё началось с моего в вольном стиле изложения ситуации в операционной частного госпиталя, куда меня позвал мой друг Тхлелане для подзаработать полсотню баксов – помочь ему в удалении жёлчного пузыря у очень больной и такой же толстой тётки.
Я далеко не ас в хирургии этой области, но Тхлелане и ещё хуже: во всех предыдущих операциях по удалению жёлчного пузыря он отдавал мне 70 % работы по самому опасному этапу операции – выделению-превязке пузырного протока и пузырной артерии, выделению самого пузыря из его ложа.
Важность такой степени доверия трудно переоценить: африканцы не склонны доверять белым. А в ЮАР сам нынешний президент учит своих детей: «Нельзя доверять белым»! Ну, их история научила такой форме защитной философии.
В тот день Тхлелане был максимально осторожен – вхождение в живот заняло у него в два раза больше времени, нежели обычное его архинеторопливое оперирование. В области жёлчного пузыря мы встретили воспалительную массу – к пузырю подпаялись большой сальник и петли кишок… После продвижения в животе со скростью 1 см/15 мин мы наконец-то увидели стенку жёлчного пузыря – она была зловеще чёрного цвета. Это состояние называется гангреной жёлчного пузыря – в Европах и Америках такие запущенные случаи встречаются часто, а для нас это большая редкость. Тхлелане был в шоке.
– Что будем делать, доктор?
Вся область печёночно-дуоденальной связки с находящимися в ней портальной веной, общим жёлчным протоком, печёночной артерией была представлена довольно плотными воспалительными сращениями – работать в таких условиях по программе удаления жёлчного пузыря можно только опытному хирургу. Любая неуверенность, неправильное движение может привести к повреждению упомянутых структур, что чревато серьёзными проблемами для здоровья, а то и для жизни больного. Давать советы здесь трудно – любое осложнение действия, предпринятого по твоему совету, может навсегда испортить хорошие партнёрские отношения.
Если ты уверен в себе, просто предложи взять операцию на себя. Я знал, что Тхелане не справится с ситуацией, а я сам не был готов взять на себя непростой случай – к этому нужно быть психологически готовым ещё до операции.
– Тхлелане, есть гениальное решение: открыть пузырь, опорожнить его, промыть и оставить в нём катетер Фолея (мягкая латексная трубка). Никакого риска! (Этот метод хорошо известен в хирургии с древних времён под названием холецистостомия.)
Моё предложение было с благодарностью принято и чудесно исполнено. Больная прошла после операции, как огурчик и была успешно выписана.
Так вот всё это я и доложил коллегам по Russian Surginet'у под флагом:
– Так вот забытым дедовским способом можно выходить из операционной ситуации, когда вы не очень уверены в себе.
Ну, асы печёночной хирургии потрепали меня чуток, но всё было довольно дружески. Даже с любыми российскими пряностями:
– Иди на (удаление) жёлчный пузырь от шейки (то есть сначала выделяй пузырную артерию, потом его проток, потом отдирай пузырь от его печёночного ложа). Не умеешь идти (работать) от шейки, иди (на удаление) от дна (сначала отдери пузырь от его печёночного ложа, а потом, держа его в руке, выделяй и перевязывай его артерию и проток). Не умеешь идти от дна, иди на… (понятно куда, да?).
По закону подлости – его ещё называют законом парности трудных клинических случаев – через некоторое время я был опять вовлечён в аналогичную ситуацию, но несколько в другой роли. Посмотрите, что из этого получилось.