«Не верь никому, прежде всего, не верь самому себе!» – всплывает в мозгу поговорка Тхлелане Лоуэна, и я ищу осложнение, связанное с моей операцией. Это может быть аспирация рвотными массами.
Вскоре упало давление, потом оксигенация. Никакие сердечные средства не помогали – мистер Джефферс стремительно «уходил» от нас…
Доктор Ёнкер пригласил родственников – побыть при последних минутах жизни мистера Джефферса…
Я услышал истеричный крик жены: «Неееееет!!!»
Потом восклицания дочери: «Why?! Why?! Dr.Ryndine, why?! Why? Dr. Ryndine?!»
Ушёл анестезиолог Ёнкер… Потом ушёл доктор Омар…
На экране монитора ещё долго плясали кривые – но это уже были не сердечные сокращения, а только остаточные электрические импульсы мышцы сердца…
Подходили всё новые и новые родственники…
На мониторе пошла прямая линия без всяких проблесков жизненной активности…
После взрыва рыданий ко мне подошла одна из дочерей:
– Мы вам благодарны – You did your best…
– Did I??? – я не был в этом уверен…
Во время реанимации пришедшие мне на помощь доктора судачили о разных возможных причинах резкого ухудшения состояния больного. Похоже, что больше всего им пришлась по душе мысль о септическом шоке – ну, как же не подумать прежде всего об ошибке хирурга!
Я тоже думал в первую очередь о хирургическом осложнении – аспирации в лёгкие рвотных масс из желудка. Для отёка лёгких достаточно попадания совсем небольшого количества кислого желудочного содержимого… Причиной рвоты может быть, как я уже отмечал, паралитическая кишечная непроходимость или новые спайки между петлями кишечника.
Формально я мог оправдаться в случае выдвижения против меня судебного обвинения, но вот морально – сложный вопрос…
Ночью меня преследовали кошмарные сновидения…
Утром следующего дня, в четверг, мне позвонил наш судебный эксперт:
– Доктор Рындин, вы не поможете мне? От чего умер, по вашему мнению, ваш пациент?
– Бла-бла-бла…
– Хорошо. Спасибо большое. Я вам сообщу о результатах вскрытия сегодня или завтра.
Странно… В СССР участие во вскрытии оперирующего хирурга обязательно, а здесь меня даже никто не предупредил о вскрытии. Кто запросил проведение аутопсии???
Чуть позже ещё звонок:
– Доктор Рындин, мы приглашаем вас на похороны отца – завтра в 14 часов в часовне военной базы.
Только хирург может понять бурю чувств моей трясущейся нервной горячкой души.
В конце дня я звоню судебному эксперту:
– Доктор Бутра, простите за ночной звонок. Что вы нашли на вскрытии?
– Вскрытия не было. Родственники согласились с причиной смерти, которую вы указали в свидетельстве о смерти. Я рад, что мне не пришлось делать вскрытия.
Я промыслил: «Хотя я и уверен в своей правоте, но я рад этому. Как говорит мой напарник доктор Лоуэн – не верь никому, прежде всего не верь самому себе». И стал продумывать речь, с которой мне придётся выступить на похоронах.
Высказать одну мысль – слишком мало… Четыре мысли – неприличная многословность… Три – да, нужно сделать три коротких «стейтмента».
Утром в пятницу опять звонок: