90. Мы много раз умираем вместе с нашими пациентами…
Как-то недавно прочитал я послание одного немолодого хирурга, в котором примерно такие слова: «…Не сплю спокойно несколько ночей: прооперировал 73-летнюю рыхлую пациентку по поводу рака поджелудочной железы – сделал ей Уипля»…
Потом хирург оперировал больную повторно. Потом – вот такой исход.
– …Было вскрытие. «…панкреатит с парапанкреатитом (с небольшими участками стеатонекрозов) культи железы». По большому счету, такой панкреатит, наверное, имеет место у большинства перенесших данную операцию с «мягкой» железой. Ну, и тяжелая двусторонняя пневмония. Все анастомозы, в том числе (к удивлению) панкреатоеюноанастомоз, состоятельны… это на 15-е сутки после операции. Срединная рана уже зажившая… Видимо, на первый план вышли какие-то системные реакции. Не перенесла тучная рыхлая пациентка 73 лет обширную операционную травму с последующим неминуемым панкреатитом и пр. Вот такая грустная история. Может у кого есть критерии, в каком случае выполнять радикальные операции у подобных больных? Что скажут знатоки аглицкого?
Есть английская научно-популярная литература, в которой операции Whipple не очень рекомендуют пожилым рыхлым пациенткам.
Мне особенно вот это предложение понравилось.
В одном исследовании обнаружено, что фактический риск в 2,4 раза больше, чем сообщают в медицинской литературе, в зависимости от вида учреждения.
Русская научная литература тоже не очень радостная, а народная мудрость отзывается ещё круче. Как любил говаривать молодой когда-то Давыдов по поводу результатов таких операций:
– Операция – О'кей, а больной сказал – Гуд-бай… На вскрытии – все анастомозы целы, как куколки…
А вот вам и моя история…
91. Десять лет в ЮАР. Медицина: Любовь и Деньги
Медицина на моей родине с традиционным административным скрипом, российской неповоротливостью и болью пациентов перестраивается. Ещё не совсем ясно, как там всё будет, но толковые «верхи» организаторов здравоохранения всё смелее и настойчивее заявляют правительству о том, что бесплатная медицинская помощь в России – миф.
На мой взгляд, это не столько миф, сколько афёра, очень похожая на афёру с ваучерами, которые должны были символизировать равноправие при дележе добра тысячелетнего государства Российского.
Надеюсь, что мои африканские медицинские истории помогут развитию понимания моими соотечественниками различных сторон частной медицины – её финансовых и моральных преимуществ и издержек.
Начну с финала этой истории. Ну, почти с финала – сам финал будет завтра. На завтра меня пригласили на похороны человека, которого я оперировал.
Наверное, это неплохая идея – приглашать хирурга на похороны пациентов, которые не перенесли его операции. Пусть доктор проникнется болью утраты, к которой он оказался причастен.
Однако вряд ли дочь покойного пригласила меня на похороны отца с целью усилить мои душевные страдания, связанные с неблагоприятным исходом операции. Скорее, напротив, приглашение следует рассматривать, как выражение доверия к врачу: после смерти больного все родственники ободряли меня словами: «You did your best – Вы сделали всё, что смогли».
Как и большинство клинических ситуаций, эта история также началась со звонка доктора Мейнкис – частного Дж Пи. Особенность заключалось, разве, в том, что доктор Мейнкис – белый доктор, африканер.
Не так уж много у меня пациентов от докторов-африканеров. Уж если они кого направляют мне, то это, как правило, пациенты всех цветов кожи без медицинской страховки, так называемые «кэш» (платящие наличными) пациенты.
В частных госпиталях Сантона, богатого пригорода Джобурга, «кэш-пациенты» – очень богатые люди, в силу чего они не нуждаются в посреднических услугах медицинских страховых компаний. При необходимости вместо карточки медицинской страховки они пользуются банковскими карточками или чековой книжкой и платят наличными столько, сколько запросят обслуживающие их доктора или госпиталь (сто, двести тысяч, полмиллиона, миллион). При этом, по словам моих приятелей из частных госпиталей Джобурга, эти владельцы толстых кошельков никогда не торгуются: сколько доктор запросил за операцию – столько они и платят.
Для людей, которые не располагают такой наличностью, благоразумно иметь медицинскую страховку. Следует учесть, что последняя никогда не гарантирует покрытия всех расходов на лечение, – иначе бизнес на медицинском страховании не был бы таким прибыльным.
В нашей бедной провинции «кэш-пациенты» несколько другие – у большинства из них просто нет средств на оплату ежемесячных взносов на медицинское страхование. Основной причиной направления этих несчастных ко мне является тот факт, что из всех частных хирургов города только один я имею право оперировать моих частных пациентов в государственном провинциальном госпитале. Там тоже с них берут деньги за хирургическое лечение, но в целом мои частные операции обходятся этим пациентам намного дешевле.
Для частных врачей «кэш-пациенты», с одной стороны, привлекательны – доходы от их лечения никто из нашего брата не декларирует, а потому и не платит никаких налогов. Напомню, что из поступивших на мой банковский счёт денег от медицинских страховых компаний за лечения моих больных, я должен отдавать государству 54 %.
С другой стороны, «кэш-пациенты» – постоянная головная боль для хирургов. Если в отношении большинства пациентов с медицинской страховкой я не задумываюсь ни о стоимости диагностических методов, ни о ценах за услуги операционной и анестезиолога, пользование отделением интенсивной терапии и медикаменты, то при лечении «кэш-пациента» на всё перечисленное я должен получать согласие у него или его родственников.
Мало того, не слишком образованное население провинции полагает, что если они уплатили за операцию, то им гарантирован 100-процентый успех хирургического лечения. Не помогают никакие объяснения о том, что хирургия – это не «mechanical engineering», что возможны непредвиденные осложнения, требующие дополнительных непредвиденных расходов, что в хирургии случается и неожиданная смерть.
Мистера Джефферса, симпатичного 74-летнего англичанина, я нашёл в приёмном отделении в окружении всех членов его семьи: жены (всё ещё сохранившей свою красоту пожилой африканерки) и четырёх миловидных дочерей бальзаковского возраста. Несмотря на диагноз доктора Мейнкис (тонкокишечная непроходимость), состояние больного было очень приличным. Горбоносый англичанин отметил, что накануне у него была тошнота и однократная рвота, а сейчас он чувствует себя хорошо, за исключением небольших болей в нижних отделах живота слева. В прошлом у него не было никаких серьёзных заболеваний, никаких операций. Жена и дочери больного внешне не демонстрировали паники – хранили благовоспитанное спокойствие. Женщины добавили, что более года мистер Джефферс прикован к инвалидной коляске из-за сильных болей в левом тазобедренном суставе, категорически отказываясь от предложенной ортопедом операции по замене поражённого сустава на металлический.
(Я вспомнил моего брата, которому предлагали подобную очень дорогостоящую операцию. Брат отказался, а через год умер от совершенно другой болезни – рака лёгкого. Я воздержался от рассказа этой истории мистеру Джефферсу.)
Осматриваю больного: живот не особенно беспокоящий – небольшая болезненность слева. На рентгенограммах брюшной полости – очень умеренное расширение петель тонкой кишки под левым куполом диафрагмы. Анализы крови вполне приличные, ни о чём не говорящие.
– Мистер Джефферс, я сейчас не вижу никакой необходимости резать ваш живот. Моё первое впечатление, что речь, возможно, идёт о воспалении дивертикулов сигмовидной кишки, которые нередко встречаются в нашем с вами возрасте. Моё предложение следующее: вы остаётесь в госпитале, голодаете, принимаете внутривенное вливание жидкостей – я буду навещать вас через каждые 3–5 часов и осматривать снова и снова. Сегодня пятница. На настоящий момент я планирую для вас на понедельник рентгенологическое исследование толстой кишки с барием – это должно подтвердить или отвергнуть моё предположение о причине вашего недуга. Разумеется, мой план вашего ведения может быть изменён, если у вас появятся какие-либо новые симптомы. Я вам не буду назначать никаких обезболивающих средств. Если у вас возникнут боли, попросите сестру вызвать меня – я хочу видеть ваш живот на фоне болей.
Мистер Джефферс и его женщины согласились с предложенным планом. Меня спросили, откуда я и как долго здесь работаю. Мило поболтали и разошлись – похоже, что все остались довольны.